Его перепланировкой занималась Анжела, но бросила дело незавершенным, как и большинство дел, которые она начинала без моего чуткого руководства. А мне было не до того, чтобы заняться этим гребаным балконом.
В угол свалены доски для отделки фронтальной стены. Правая сторона зияет голыми кирпичами. Но Мирославе, похоже, до этого дела нет. Здесь тепло, балкон застеклен, и видно, этого ей достаточно. Вижу у панорамного окна невесть откуда взявшийся садовый стол, возле него кресло, на котором и устроилась моя ненаглядная пропажа.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю строго.
— Ничего, — испуганно лепечет она.
И именно в этот момент на телефоне срабатывает будильник — время выводить машину и ехать в офис, если хочу успеть до глобальных пробок. У меня совещание в девять, а потом ворох других дел.
Я выделил на разговор с Мирославой двадцать минут, но, вместо того чтобы беседовать с ней, вынужден был ее искать.
Ненавижу опаздывать… Но еще больше ненавижу оставлять дела незавершенными. Нам просто необходимо поговорить, потому что дальше так продолжаться не может. Я брал Мирославу к себе не для того, чтобы она от меня пряталась. Больше не выдержу игнора с ее стороны. Я же живой человек, в конце концов.
Мысленно даю себе пять минут на разговор. Прокручиваю в голове речь.
Подхожу к столу, упираюсь в него ладонями и тезисно выдаю все самое важное:
— Слушай сюда, Мирослава. Ты живешь в моем доме, находишься на полном моем обеспечении и должна следовать моим правилам. Это ясно? Правила — это важно, без них воцаряется хаос. А я этого очень не люблю.
Стараюсь говорить это спокойным тоном, но чувствую, что не очень-то получается, потому что от моих слов Мирослава ежится.
— Про какие правила ты говоришь? — спрашивает она с дрожью в голосе.
— По будням я предпочитаю завтракать в семь тридцать. К этому времени будь добра прийти в столовую и присутствовать на завтраке. Кроме того, ты должна встречать меня с работы…
Пока рассказываю ей распорядок своей рабочей недели и основные правила, Мирослава внимательно слушает. С каждой новой фразой глаза ее круглеют все больше, хотя лично мне непонятно, что ее так удивляет.