– Ты давай-ка прекращай кусочничать, а лучше приготовь завтрак, – распорядился Николай и хотел выйти на улицу.
– Как? – спросила у его спины девушка.
– Не понял. Что – как? – повернулся Николай.
– Как – приготовить? – виновато улыбнулась девушка. – Видишь ли, проблема в том, что я не умею делать еду съедобной, – развела она руками, невинно хлопая большими карими глазами.
– Совсем?
– Абсолютно.
– Почему?
– У нас повариха в доме, а раньше готовила мама, когда жива была.
– Ты же женщина!
– Ну и что?
– Ты обязана уметь готовить.
– Зачем?
– А если повариха заболеет?
– В ресторан схожу.
– Здесь, моя милая, нет ни поварихи, ни ресторанов. Так что давай приступай. Яйца лежат в погребе, там прохладно, ветчина в холодильнике, вот плитка газовая, сделаешь яичницу с ветчиной. Это проще простого.
– Я с удовольствием сделаю, если ты покажешь как, – не сдавалась Нина.
– О господи, за что ты послал мне это испытание? Сидел себе, никому не мешал, писал роман, и на тебе – «здравствуйте, я ваша тетя».
– Ты очень много говоришь, Коля, лучше покажи, как приготовить яичницу с ветчиной, иначе я скончаюсь от голода, – совершенно спокойно вклинилась в диалог Николая с господом Нина, мило улыбаясь мужчине.
– Ты непробиваемая штучка, – сделал заключение писатель, не скрывая своего восхищения спокойствием «утопленницы».
– Мне кажется, что это наша служанка, ведь кофе подавала она, – ответила девушка и недовольно сморщила носик. – Обалдеть можно, а с виду такая… – И Нина, неопределенно помахав руками в воздухе, добавила: – Пугливая.
– Ты что же, точно не знаешь, она это или не она? – спросил Николай, продолжая крутиться у плиты.
– Темно было, я ее не разглядела, а по голосу трудно было определить, они все время шепотом разговаривали. Шипели друг на друга, как две кобры.