Педагоги пели хвалебные песни моему уму и сообразительности днем, а
вечером у камина жаловались друг другу на мою плохую память и неуклюжесть, называя недалеким глупцом, который не сможет стать королем по причине своей тупости. Больше всего меня потрясли слова моего воспитателя.
Он всегда казался мне почти родным человеком. Всегда был рядом. Всегда жалел, и мне казалось, что он любит
меня также, как я его.
Но в тот зимний вечер я услышал, как Тимаш жаловался своей любовнице на невыносимые условия труда.
видите ли надоело нянчится с сопливым наследником, я его раздражал своими шалостями и разговорами о собаках
и лошадях. Оказалось, что именно он повлиял на решение моих родителей, когда я просил разрешить взять себе в
покои котенка. Убедил их, что я безответственный, не умеющий ничего делать, неряха и у прислуги хватает забот и
без блохастого животного. Мама с папой единственные, кто меня действительно любят, но мама согласилась с
Тимашем. Она часто с ним соглашается и если бы могла, то наверное обложила бы меня подушками и не выпускала
из спальни.
Ушиб, рана, синяки — запрет. И как оказалось, это не просто мамины страхи, а еще и влияние Тимаша. Именно он
постепенно внушал матери, что я слабый, ранимый, никчемный, неспособный постоять за себя, представляющий
угрозу для окружающих.
А как? Как постоять, если меня этому не учат. В сад под охраной, в библиотеку под надзором, в столовую с
охраной.
Все, что я захочу: клоунов, акробатов, бардов, все притащат во дворец. Покажут издалека — все! А я живой! Мне
интересно! И вот тогда я начал делать пакости тем, от кого слышал гадости в свой адрес.
— И чем старше ты становился. — тихим шепотом вступила в разговор я. — Тем обиднее становились твои
розыгрыши?
— Да! Фрейлинам я портил вышивки и шитье, рассыпал и мусорил там, где только убрали горничные, закрывал в
туалете лакеев, подсыпал в кушанья управляющего соль, а в легкое вино придворных дам снотворное, устраивал
внеплановые «учения» для стражников, прекратил учиться.
115
подачи мне запретили заниматься стрельбой из лука, я сильно разозлился. Среди прислуги он считался бабником и
ловеласом. У него всегда было много поклонниц.