И все-таки руководителем он считался неплохим. Были и промахи — их объясняли молодостью. Кроме того, Дядьков умел покаяться в грехах и заверить начальство, что приложит все силы, опыт, еще что-то и исправит упущение. Действительно, упущения исправлял. Правда, при этом допускал новые, но начальство знало: стоит Дядькову указать, исправит и новые. Человек он исполнительный, а тщеславие не позволяло ему плестись в хвосте родственных предприятий.
Соседи знали, что Дядьков не всегда ночует дома, но жена молчала.
"— Сильным этого человека не назовешь, — говорит Тамара Васильевна Глазова. — То, что он проделал, шло не от силы, а от отчаяния. В глубине души Дядьков понимал безнадежность затеянной авантюры, но уже не мог остановиться. Что им двигало? Прежде всего страх. Он боялся лишиться должности, привычных благ, положения, приятелей, приятельниц.
Если честный человек мог бы задуматься: это недостойно, это недопустимо, — то у Дядькова подобных колебаний не было. Уйди он от ответственности — и на свободе остался бы человек, убежденный в том, что самые подлые действия могут оказаться полезными. Происходило некое накопление дозволенностей. Ему нравилось быть везде своим человеком, полезным, нужным. Вроде бы и плохого в этом нет, но Дядьков того же требовал от других, только таких людей и ценил, им отдавал всяческие предпочтения.
Где-то здесь начиналось разлагающее действие Дядькова, поскольку мнение руководителя, его требования все-таки заставляют людей пересматривать свое поведение, а слабых вынуждают искать возможность попасть в число избранных. И вот уже следующая ступенька — в почете оказываются люди, склонные к угодничеству, продажности, готовые посмеяться над бескорыстностью, откровенностью, если это нравится начальству.