Собрал он несколько девиц, ахнули они по стакану для поддержания ратного духа и двинулись на городской вытрезвитель.
И вот долговязый Нефедов, повизгивающие девицы, принимая угрожающие позы, в свете уличных фонарей, под мирно падающим снегом приближаются к заветной двери. Но с каждым шагом уверенности у них все меньше, и те дикие пляски, которыми они пытались подбодрить себя, тоже поутихли...
— Чем же кончилось?
— А кончилось тем, что даже рассказывать совестно. Вытрезвитель располагался в маленьком деревянном домике с крылечком и почти без перестроек был приспособлен к новым надобностям.
Сдвинув брови, Нефедов смотрел с портрета требовательно и презрительно.
«Ну что скажешь, Нефедов? — мысленно спросил Демин, вглядываясь в фотографию. — Пора тебе заговорить, молодой человек, пора».
«А что бы вы хотели от меня услышать?»
«Я бы хотел узнать, как кончился для тебя развеселый вечер у Жигунова».
"«А вы уверены, что я там был?»
«Разумный вопрос... Спасибо».
Мамедов, Бориоихин и Жигунов поочередно среди полдюжины фотографий уверенно опознали Нефедова, как человека, который приходил к Дергачеву.
«Ну вот, Нефедов, — удовлетворенно проговорил Демин. — А ты спрашиваешь, уверен ли я, не уверен ли я... Уверен. Протоколы опознаний — это уже юридические доказательства».
«А вы уверены, что я был в универмаге?»
«Разберемся с универмагом.
— Прошу вас, товарищ Мисюк! — громко сказал Демин, распахнув дверь в коридор.
В кабинет вошел толстый коротковатый человек, одетый во все тесноватое, из чего Демин заключил, что поправился Мисюк совсем недавно, не успел еще сменить одежду. Отчего можно потолстеть так быстро? Болезнь? Нет, глаза возбужденно блестят, ему интересно участвовать в следствии, поскольку вины за собой никакой не чувствует.
— Давно поменяли работу? — спросил Демин.
— Да не то чтобы поменял... Перевели...
— Повышение?
— Да, можно и так сказать... Уже больше года.
— Спокойней стало?
— Не сравнить! — засмеялся Мисюк. — Ни тебе нервотрепки, ни беготни...
— Понятно. Подойдите к столу. Вот несколько портретов.