Видя, что он болезненно переживает мое назначение, пообещал не влезать в его дела, а лишь вести карточки снайперского учета. Учет он тоже хотел вести сам, но пришлось подчиниться. Старший сержант был неплохим парнем, но ему не давала покоя слава наших знаменитых снайперов. Успешно закончив школу, имевший до войны спортивный разряд по стрельбе, Будько был уверен в себе и рвался побыстрее увеличить счет. К сожалению, нормального разговора с Олегом не получилось. Когда я напомнил об осторожности и сообщил о потерях нашего отделения на Дону, он воспринял это по-своему.
— Не надо пугать! Я тоже повоевал, не новичок.
Где и как он воевал, Будько не рассказывал. Судя по его поведению, фронта он еще толком не нюхал. Я не хотел обострять отношения лишними вопросами. Понял, что любые слова будут бесполезны. Лишь попросил его:
— Не лезь на рожон. Не себя, так напарника побереги.
— Отсиживаться не собираюсь. Нас не этому в школе учили.
Откровенно говоря, было любопытно узнать, чему учат полгода будущих снайперов, однако даже простого разговора не получилось.
"После создания отделения мой статус несколько повысился. Мы как бы подчинялись штабу полка, расширялась зона охоты, и комбат Морозов не дергал нас с Вагановым по каждому пустяку. Уже месяц мы действовали более-менее благополучно, увеличивая счет уничтоженных фрицев. Хотя ситуации возникали всякие. Однажды нас крепко прижали. На участке первого батальона сняли с Вагановым немецкого офицера-наблюдателя.
В ложбину полетели мины. Окоп, куда спрятались, оказался глубиной меньше метра — никудышная защита. Направленный минометный обстрел, такая штука, что хоть лежи, хоть ползи, шансов спастись немного. Когда мины стали взрываться поблизости, я понял, что вскоре не одна, так другая влетит в наше слабенькое укрытие.
Не от хорошей жизни забрались под танк. Я знал, что это укрытие немцы стороной не обойдут. Так и получилось. Минами двадцать семь тонн металла не возьмешь.