— Санька, меняй позицию!
— Сейчас…
Затем я выстрелил несколько раз по автоматической пушке. Услышав позади шум, обернулся. Артиллеристы катили на руках «сорокапятку». Быстро подрыли лопатками ямки для колес и с ходу начали посылать снаряды в сторону траншей. Это соседство мне не понравилось. Если атака захлебнулась, то «сорокапятки» через несколько минут окажутся под плотным огнем. Один из артиллеристов, увидев меня, весело крикнул:
— Чего в траве прижух? Беги в атаку.
— Это же снайпер, — сказал другой. — Рядом с ним делать нечего.
Я молча подхватил винтовку, противогазную сумку с патронами и гранатами, пополз подальше от шумных соседей. Залег в воронке, разгреб землю и стал пристраивать винтовку. Навстречу бежали остатки пехотных рот. Это было тягостное и страшное зрелище. Люди, зараженные паникой, как внезапной болезнью, не осознавали, что убегать от пулеметов бесполезно."
"Те, кто поопытнее, залегли, а молодняк бежал. Пули пробивали тела насквозь, люди падали один за другим, кто-то полз.
— Ложись!
— Куда драпаете, дураки!
Кто-то бросился на землю, двое свалились в десятке шагов от меня, пробитые пулеметной очередью. Теперь, когда дым рассеялся, я увидел сразу несколько целей. Стрелял быстро, не думаю, что эффективно, но часть пуль находила свою цель.
Я выскочил из воронки и потянул парня за плечи. Тот обвис, видимо, потерял сознание от болевого шока. Перетащил солдата в воронку, размотал обмотку на левой ноге. Пуля перебила кости голени, немного повыше щиколотки. Из развороченной раны хлестала кровь. Что делать? Сначала затянуть жгут.
— Какие ящики! — заорали над самым ухом. — Вперед, в атаку!
Ошалевший, видимо, контуженый младший лейтенант, один из взводных командиров, тащил меня за шиворот из воронки. Ствол пистолета ТТ плясал перед глазами. Еще секунда, и он прострелит башку.