Из остатков муки сделали лепешки и напоили всех крепким, очень сладким чаем. Главврач зашел в нашу палатку и посоветовал:
— Ребята, кажется, немцы провели контрудар. Кто может шагать, не ждите машин.
Собралась группа, человек тридцать под командованием капитана, адъютанта начальника штаба. У некоторых офицеров сохранились пистолеты, раздали также винтовки из небольшого склада при санбате. Мне винтовки не досталось, но я имел трофейный «вальтер» с шестью патронами в обойме. В ночь двинулись вдоль озера и сразу вляпались в болото.
Утром послышался гул танковых моторов, мы спрятались среди кустарника в низине. Осталось человек восемнадцать. Колонна танков прошла километрах в полутора, если бы нас заметили, то просто бы раздавили. Однако немцы сосредоточенно двигались вперед. Мы сидели в оцепенении, сжимая в руках оружие.
— Слушай, сержант, если на нас пойдут танки, застрели меня. Страшно под гусеницами погибать."
"Я молча кивнул, хотя не представлял, как буду стрелять в своего товарища. Напряжение достигло такого предела, что один из бойцов непроизвольно нажал на спусковой крючок винтовки. Выстрел показался оглушительно громким, но с дороги его не услышали. У старшего лейтенанта из саперной роты отнялись ноги, хотя он имел ранение в плечо.
— Вас здесь убьют! — крикнул он. — Нести некому, гляньте на остальных. Сами едва идут.
Мы пошли, заковыляли дальше, оставив трех человек в кустарнике. Выжили они или нет, неизвестно. Выходили из окружения двое суток. Никогда не думал, что снова окажусь во вражеском кольце в конце сорок четвертого года, когда бои шли уже в Германии.
— Сидеть спокойно. Без команды не стрелять.