Но продолжали идти, возникая в прицеле пулеметов. Под огонь попали остатки батальона, или нескольких рот, примерно человек семьдесят. Две трети остались лежать между проселком и хутором, остальные добежали до речки.
Иногда пулеметы замолкали. Стрелок перезаряжал ленты или менял перегревшиеся стволы. Механик-водитель изредка вылезал на броню, осматривался по сторонам, потягивался, разминая затекшие мышцы. Отсюда я не мог разглядеть выражение его лица, но, кажется, он улыбался. Чего не улыбаться, когда пулеметы работают четко, а «иваны» валятся, как снопы.
Так получилось, что я считался лучшим стрелком в роте. Неплохо сдавал нормы ГТО еще в техникуме, особенно по стрельбе из малокалиберки. В учебном полку освоил трехлинейку и в обороне уверенно попадал в цель за двести-триста метров. Я бы, наверное, смог без промаха завалить этого слишком жизнерадостного арийца, но ротный запретил нам даже прикасаться к затворам винтовок. Все мы хорошо понимали — один выстрел, даже удачный, и командир танка изрешетит всех нас за минуту вместе с сараем.
— Тридцать два… сорок… пятьдесят семь…
Ворочались и стонали раненые. Старший лейтенант Чистяков, как командир, острее других чувствовал наше бессилие и обреченность. Сейчас фрицы, как в тире, выбивают окруженцев, но рано или поздно подкатят к сараю и проверят его. Дадут несколько очередей, люди кинутся прочь, и все будет кончено.
В таком бессильном напряжении прошло часа полтора или два.
"Очереди стали реже, иногда вел огонь один ствол. Запас патронов, видимо, подходил к концу. Танк двинулся в нашу сторону и остановился у глинистой промоины в ста метрах от сарая. Дал еще одну очередь, которая, выбивая щепки, прошла над головами, дырявя наше убежище насквозь. На людей было жутко смотреть. Не выбраться нам отсюда, и выхода не видно. Как никогда мы все чувствовали приближающуюся смерть. Одни что-то тихо бормотали, кто-то молился или украдкой плакал.
— Боеприпасы по рации запросил, — одними губами прошептал ротный, но мы его услышали.
— Вот сейчас его и надо брать, — сказал Степа Кращенко. — Пока он за нас не взялся.
— Подожди…
Откинулся люк, и командир танка уселся на башню.