— Ну и что, если беременная? — горячился Гриша, хотя я не пытался навязывать свое мнение. — Пусть рожает, а после войны я на ней женюсь.
Все, для Гриши война кончилась. Проверив магазин самозарядки, приказал Колобову:
— Иди в роту, попроси ребят помочь отнести тело.
— Ты здесь остаться хочешь?
— Посижу часок. Патроны есть?
Колобов открыл нижнюю часть магазинной коробки, вытряхнул на ладонь два оставшихся патрона. Подсумки мы оставили в землянке, а я обычно набивал магазины своей СВТ пятью патронами, чтобы не слабела пружина.
— Может, не надо? — медлил Вася. — У тебя даже маскхалата нет.
— Ну и черт с ним! Уходи, только осторожно.
Колобов уполз, я дозарядил магазин еще двумя патронами и терпеливо ждал появления в овраге хоть одного итальянца. Из траншей на кручах иногда высовывались головы в касках, однако расстояние было слишком большое. И еще я хотел поймать хоть кого-то из расчета крупнокалиберного пулемета.
Вскоре начал замерзать. В горячке не надел теплое белье и только сейчас почувствовал, что скоро зима. Холодный ветер срывал листья с осин и сыпал сверху на спину. Старался не шевелиться, лишь грел дыханием пальцы. По-мальчишески безалаберно, сгоряча хотел отомстить за погибшего друга.
Наконец в глубине оврага кто-то зашевелился. День был пасмурный, но фигуру солдата в длинной шинели я разглядел хорошо. Он шел к окопу сторожевого охранения, откуда торчал ствол пулемета. Не того, крупнокалиберного, который убил моего друга, а обычного, «ручника».
Теперь мне оставалось лишь спасаться. Ползти через поляну не рискнул. Уходил, вернее, уползал, лихорадочно двигая локтями и коленями, вдоль берега под защитой посеченных осколками деревьев и кустарника.
"Мины из лощины снизу взрывались в стороне, зато пулеметные очереди поднимали фонтанчики влажной земли и клочьев травы то слева, то справа. Первый (но не последний) раз я оказался в роли загнанной добычи.