Клеветать на брата он не собирался. Пусть Грегор его недолюбливал, считая противником, жаждущим заполучить трон, но сам Тиль относился к королю с уважением и пониманием. Зная, что такое власть и какой тяжелой она бывает, он не осуждал брата. Хотя и не во всем поддерживал.
— Внешне, очень. Но характером Грегор пошел в мать. Она была более мягкой женщиной, но, к сожалению, умерла прежде, чем смогла воспитать и развить в нашем короле свои душевные качества.
Лея как-то странно взглянула на него, словно ожидая совсем иных слов, но он лишь улыбнулся.
Она рассмеялась и покачала головой.
— Меньше всего я бы хотела любоваться золотом, Ваше Высочество! — проговорила Лея, и он протянул ей руку, предлагая продолжить прогулку и покинуть зал с портретами предков короля.
Когда резкая пощечина обожгла щеку, голова Клаудии дернулась назад, не выдержав удара ладони. Но она стерпела. Только стиснула зубы сильнее и посмотрела на отца взором, в котором плескалась дерзкая синева.
— Ты понимаешь, что теперь будет? — спросил глава Водных, глядя на дочь. Они стояли в комнате на постоялом дворе, и она снова чувствовала себя маленькой девочкой, нарушившей приказ отца, нашалившей и теперь получившей взбучку за свое поведение.
— Я дал слово! — прорычал он. — Слово!
Клаудиа подняла руку и осторожно коснулась щеки, ощущая, как горит кожа и вспоминая друге шлепки, только намного ниже. Определенно, сейчас были не самые лучшие дни в ее жизни. Отец ревел раненым медведем, а она и сама хотела бы взвыть рядом с ним, понимая, что упустила и чего лишилась.
— Я не знаю, как Лее удалось забеременеть, — произнесла она тихо, но уверенно. — Я дала ей такое зелье, что она месяц могла бы спокойно кувыркаться в постели с мужиками и не залететь, отец.
— А ты ничего не перепутала, — он сверкнул глазами, — столько труда и все насмарку. И брюхата не ты, а какая-то девка из бедного рода. Надо было сразу избавиться от нее, как только она сделала свое дело, раздвинула ноги перед кем положено. А ты со своей мягкостью… — на его лице заходили желваки. — Вся в мамашу. Ни к чему не годная, только на мордашку хороша.