На Клаудии Роттергейн я женился только ради наследника, и я говорю вам это не потому что решил открыть сердце и излить душу, а потому что это всем известный факт. Так вот, ваша афера дала результат, которого, по всей видимости, никто не ожидал. А вы, как погляжу, так и вовсе не в курсе.
— Не в курсе чего, Ваше Величество? — она снова бросила взгляд в окно и Грегор заметил, что Тиль продолжает ехать рядом с экипажем. Ну, не дать, не взять, защитник на страже невинности и чести. Только невинность давно отдана ему.
— Вы носите моего ребенка! — заявил Грегор и, откинувшись на спинку сиденья, принялся наблюдать за выражением лица Леи.
Мгновение ничего не происходило. Она хлопнула пару раз ресницами, будто соображая, затем улыбнулась, как-то нерешительно и непонимающе.
— Нееет, — протянула она со смешком. — Вы шутите, мой король? Этого же просто не может быть! — и снова улыбнулась. Но Грегор покачал головой, продолжая наблюдать за ней и словно говоря всем своим видом: «Нет, леди, это истинная правда!».
И до нее, наконец, дошло.
Даже не знаю, плакать мне или…или опять-таки, плакать.
Зато сразу стало ясно, почему он явился за мной на тот забытый богами, постоялый двор.
Но ребенок! Боже мой, ребенок от короля!
Голова шла кругом. Я никак не могла принять новость, вспоминая, что Клаудиа позаботилась о том, чтобы последствий не было.
«С одного раза не беременеют!» — подумала я, надеясь, что Его Величество все же ошибается. И понимала, что тешу себя глупой надеждой.
Не будь он уверен в моем положении, не примчался бы за столько миль, бросив дворец, чтобы лично доставить меня назад.