Просто слегка потер память о прошедшей ночи – иначе кошмары были бы девушке обеспечены до конца жизни. В результате Юля воспринимала все, что с ней произошло, слегка отстраненно – и могла логически мыслить и действовать. Что и требовалось.
Больше Даниэль не тронул ни единой ниточки памяти. Не поменял отношение к себе на более благожелательное, не добавил раскованности, как часто делал тот же Мечислав, не просмотрел память – одним словом, вампир вел себя как джентльмен.
А потом сидел и смотрел на спящую женщину.
И карандаш сам собой летал по бумаге, рассказывая художнику то, что пряталось пока даже от самой натурщицы.
И с каждым штрихом Даниэль все больше восхищался девушкой."
"Она была невероятно красива внутренне.
И ее Зверь, ее альтер эго, тоже был по-своему красив. Он вызывал ужас, а не омерзение.
А это было важно для вампира.
Юленька, его пушистик, вовсе не была жестокой и подлой. Капризной – да. Решительной – безусловно. Хищницей – разумеется, как и любая настоящая женщина, но не в смысле бездумной охоты на мужчин, а в смысле напасть и загрызть.
Так ее и надо нарисовать. Женщиной с кошачьими чертами – и кошкой с женским лицом.
Получится очень красиво.
И ей понравится.
Но на рисунке отразился зверь…
Интересно, что она больше в нем любит – его самого или его талант? Все-таки доля правды в сказанном Мечиславу была.
И Даниэль покорно принимал последствия взрыва.
Для себя он уже все решил.
Его человеческая девочка.
Его пушистик.
Его Юленька.
И никому он ее просто не отдаст. Не сможет отдать. Никогда.
Даже Мечиславу.
После победы они обязательно попробуют построить более серьезные отношения.
Если все будет хорошо, он попробует зарабатывать рисованием. И – что самое прекрасное – Юля будет с ним очень долго. Она уже согласилась. И сегодня, когда они целовались, он видел любовь в ее глазах. Испуганных, но очень красивых. И не винил ее за этот страх. Главное, что она уже приняла решение. Пусть как чужой фамилиар.