И узнала Джеймса Маршалла, с которым встречалась в замке. Злость постепенно нарастала.
— Эти утверждения выглядят голословно, — пытался подбодрить ее Карлос. — Но если учитывать ту информацию, которой располагаю я сам, то степень вероятности, что он действительно твой настоящий отец, очень велика.
Она со страхом посмотрела на Карлоса, вспоминая то инстинктивное отвращение, которое испытала при общении с Маршаллом.
— Ты веришь, что эта сумасшедшая история может быть правдой?
Черные глаза смотрели на нее в упор.
— Да. Я верю в это.
Да? От этого простого слова все, что знала о себе Диана, рушилось. Когда она была маленькой, то часто думала об отце, поскольку ей тогда его не хватало. Мать отказалась назвать его имя даже социальным службам, и Диана потеряла всякую надежду когда-нибудь хоть что-то узнать о нем. И вот теперь в ее жизнь вторглись репортеры скандальной хроники, сумевшие разнюхать, кто же он."
"Газета все еще лежала у нее на коленях нераскрытой.
Дрожащими пальцами она стала разворачивать страницу.
— Оставь это, пока мы не приедем ко мне домой, — посоветовал ей Карлос.
— К тебе домой? — переспросила Диана.
— К нашему приезду дом, в котором ты живешь, наверняка окажется оккупированным прессой.
Диана слушала Карлоса молча, отмечая уверенность речи и озабоченность в лице. Он пытался помочь и поддержать ее. Она была признательна ему за это, но такое участие приводило ее в замешательство.
— Ты из-за этого прилетел из Нью-Йорка таким ранним рейсом? Извини.
— Тебе не за что извиняться, — с неожиданной резкостью ответил он. — Я один виноват во всем.
Он-то за что себя корит? За то, что вывел ее в свет, сделав источником интереса журналистов? Но здесь была и ее ошибка, размышляла Диана. В самом начале их отношений она отказалась от встречи с журналистом. А стоило лишь немного рассказать о себе, и никто бы не стал копаться в ее прошлом, выведывая всю подноготную. Но почему же она сама так и не смогла выяснить, кто ее отец? Ей не верилось, что этим человеком мог быть Джеймс Маршалл.