Разговаривать с этой странной женщиной мне не хотелось до такой степени, что я бы предпочла, чтобы в этот момент раздался плачь дочери. Тогда бы я могла с чистой совестью спровадить её восвояси. Адвокат семьи Макаровых… Что ей от меня нужно?!
— Я не отниму его слишком много, — присев в кресло, она достала из портфеля папку с какими-то документами и подняла взгляд на меня, все еще не двинувшуюся с места.
Выбора у меня не было. Недовольно вздохнув, я наконец присела в кресло напротив и перевела взгляд с папки на Анастасию.
— Так что вы хотите от меня? — сухо поинтересовалась я.
— Наверное, вы знаете, что Анна Громова умерла?
Я не ответила, продолжая смотреть ей в глаза. Они были голубыми. Какими-то неестественно голубыми…
— Знаю, — ответила коротко.
— Я много лет работаю с её семьёй.
— Какое отношение это имеет ко мне, я не понимаю, — желание скорее закончить разговор становилось сильнее. Я чувствовала, что меня вновь утягивает в трясину этой грязной истории и не желала марать едва отмытые руки.
— Самое прямое, — вымолвила Анастасия. Лицо её стало серьезным, она достала из папки документ и протянула мне. — Анна Громова включила и вас в завещание, Алина.
Мне вдруг стало нехорошо.
— Это невозможно, — выдавила, смотря на протянутый мне лист бумаги так, будто только что мне предложили сунуть руку в ящик с гремучими змеями.
— Но это так. Можете прочитать, — тряхнула завещанием, но я замотала головой, не желая прикасаться к нему. Вскочив на ноги, воскликнула:
— Я хочу, чтобы вы ушли. Сейчас же! — сердце колотилось у самого горла, тошнота накатывала волнами.
В голове шумело. В какой-то момент показалось, что вот-вот я потеряю сознание. Тогда как меня едва ли наизнанку не выворачивало, Анастасия сохраняла спокойствие. Смотрела на меня прямо, внимательно, то ли продолжая изучать, то ли чёрт знает что ещё.
— Вам не интересно, что Анна оставила для вас? — адвокат грациозно встала, убрала документы обратно в папку, папку — в портфель.
— Не интересно.