Я рычала, мычала, била его, пытаясь вырваться, совладать с ним, позвать на помощь, но никому не было до нас дела.
— Перестань! — укусила Макса за губу и тут же отлетела к постели. Поясницу пронзила боль от удара о спинку. Я испуганно уставилась на бывшего.
Подойдя к двери, он захлопнул её. С мрачной решимостью развернулся ко мне. В нём не было ничего прежнего — лицо бледное, под глазами тени. И в то же время больным он не казался. Нет, не больным. Господи…
— Макс, успокойся, — я пыталась не поддаться панике.
— Моя жизнь, Миронова, не наладится. Она полетела к чёрту в тот момент, когда отец узнал о твоём выродке! — рыкнул, делая выпад ко мне.
Судорожно, нервно дыша, я попыталась переползти на другую сторону постели, но он ухватил меня за ногу и рванул на себя. Платье задралось, открывая бедра, и я почувствовала его руки, жесткие пальцы, впивающиеся в кожу.
Стало по-настоящему страшно. Почти так же страшно, как дома, в квартире, которую еще совсем недавно я могла назвать своим домом.
— Макс! — закричала истошно, но наткнулась лишь на презрительный смешок.
Он придавил меня к постели своим телом, принялся шарить холодными ладонями под платьем.
— Хватит сопротивляться! — рыкнул мне в губы. — Тебе же нравилось, Алинка! Ты так громко стонала подо мной. Что изменилось, м-м-м? — накрыл грудь, больно сжал.
Я не смогла сдержать всхлип. Слезы покатились по щекам, но Макса они не тронули, наоборот — разозлили сильнее. Козельский вонзил кулак в покрывало совсем рядом с моей головой и зашипел: — Перестань выть, сука!
— Макс, пожалуйста, — умоляюще шептала, слизывая с губ соль. — Пожалуйста, — почувствовала, как он сунул руку мне под трусики, и из последних сил попыталась оттолкнуть его. — Хватит! — закричала.
Извивалась всем телом так, как будто что-то могла изменить.
— Х-хватит, — всхлипнула снова, постепенно сдаваясь. Сил сопротивляться почти не осталось. Комната начала расплываться, только лицо Макса оставалось чётким.