Да и… что я могу ей сказать? Что Громов поселил меня в гостевой комнате, которая больше, чем вся её студия?! Или что предложил наблюдаться в его клинике? Или рассказать самое сладкое? Его предложенные пять тысяч в месяц за работу горничной в пусть и не огромном, но все же достаточно внушительных размеров доме?!
Едва я вспомнила об этом, раздражение стало ещё сильнее. Это вызовет лишь новые вопросы и домыслы.
Поджав губы, я мотнула головой.
— Что? — спросила Инна.
— Ничего, — выдохнула и посмотрела в сторону лестницы, желая, чтобы экзамен начался как можно быстрее, чтобы Инна перестала вытягивать из меня подробности, которые только злили меня.
По коридору в сопровождении все той же подцепленной недавно первокурсницы шёл Козельский. И выглядел он, мягко скажем, не очень хорошо. По всей видимости, ночь эту, как и, скорее всего, все предыдущие, мой бывший провел в ночном клубе или на одной из многочисленных вечеринок, которые устраивали его друзья.
Поймав мой взгляд, тот теснее прижал бедную девчонку к себе и открыто ухмыльнулся. Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Он думает, что такое поведение хоть что-то всколыхнет внутри меня? Или что? Ничего, кроме отвращения к бывшему парню, я не испытывала, и мне хотелось, чтобы до Макса наконец это дошло. Снова коснулась живота.
Макс приблизился к нам и, небрежно поцеловав блондинку в щеку, шлепнул по заду. Уселся по другую сторону от меня.
— Свиридова, иди погуляй, — бросил, не удостоив Инну взглядом.
— Разбежался, — мигом подобралась подруга, готовая броситься в атаку.
И как я могла подумать, что Инна спит с Максом? Теперь яснее ясного, что Инка на дух Козельского не переносит. Да и со стороны моего бывшего я ощутила ответную неприязнь, которой раньше не замечала.
— Макс, что тебе нужно? — спросила я как можно спокойней. Не хватало ещё нервничать из-за него перед экзаменом.
— Поговорить хочу, — он провел ладонью по тёмным, взъерошенным волосам, и криво усмехнулся.
Я едва могла скрыть отвращение. От Козельского пахло перегаром, глаза болезненно блестели. Вблизи он выглядел даже хуже. Нервно он дёрнул уголком губ, повёл плечами, как будто хотел размять мышцы.