"
"Барбара и сопровождающий ее блюститель порядка остановились, а санитар, которому врач что-то тихо сказал — что именно, Барбара расслышать не смогла, — направился к стене, полностью состоящей из холодильных ячеек. Сверившись с листом бумаги, он взялся за никелированную ручку одной из них, выкатил подвижный стол-носилки, на котором, накрытое простыней, лежало тело человека, и отошел в сторону, приняв подобающую ситуации скорбную позу. Врач, по-прежнему молча, движением руки пригласил Барбару подойти ближе и, приподняв простыню, заглянул в лицо мертвому.
Девушка душой чувствовала, что нужно это сделать. Она должна убедиться собственными глазами, что эти люди ошиблись и тело, лежащее на никелированном столе не может принадлежать Максу. И объяснить это им, вздумавшим подвергнуть ее столь жестокому испытанию. Но разум девушки знал, что полицейские не ошибаются и это все-таки окажется именно Макс. Ноги отказывались повиноваться ей, и Барбара никак не могла заставить себя тронуться с места, сделать хотя бы шаг, подойти к страшному столу и взглянуть в лицо трупа.
Полицейский, поддерживая ее за локоть, сказал:
— Возьмите себя в руки, мисс Хартгейм. Раз уж вы приехали, нужно собраться с силами. Но хочу сразу предупредить вас: это тяжелое испытание. Выглядит тело очень страшно.
Барбара с трудом, на подгибающихся ватных ногах, готовых в любую минуту подломиться, подошла к лежащему на оцинкованной поверхности телу, пока укрытому простыней.
Когда они приблизились, врач взглянул на полицейского.
Да, это был Макс. Тело, как и лицо его, было ужасно обезображено, трудноузнаваемо, но тем не менее девушка сразу узнала его. Она смотрела на труп, мужественно пытаясь не упасть в обморок. А в какой-то момент ее едва не стошнило. Барбара покачнулась даже, но полицейский услужливо поддержал ее под руку.
Убийца знал свое дело. Макса убили с изощренной жестокостью, но сделали это умело, с тем расчетом, чтобы убитого смогли опознать без особого труда.