— Конечно, иди, дорогая. Только, пожалуйста, не забудь прийти к ужину.
И Барбара, чмокнув Мэгги в щеку, убежала. А Мэгги проводила ее счастливым и одновременно задумчивым взглядом.
Ее беспрестанно занимали мысли, что же получится из этих очаровательных и абсолютно разных девочек. И если насчет Барбары она была относительно спокойна, то Элен вызывала у нее настоящую тревогу, потому что эта подрастающая леди была совершенно непредсказуема в своих поступках.
Через два года все родственники, включая и Мэгги, убедились в несостоятельности своих сомнений.
Элен вдруг угомонилась, стала много времени проводить за занятиями живописью. Она настояла на том, чтобы родители пригласили для нее мастера. Рисованием она занимала все свое свободное время. То она писала дома какие-то натюрморты. Причем, что интересно, она ставила перед собой самые обычные предметы — стаканы, графины, кувшины, а на холсте у нее получались какие-то странные абстрактные пятна, которые не имели абсолютно ничего общего с оригиналом, но были по-своему обаятельны и интересны.
Иногда она уходила куда-нибудь на природу, выбиралась в центральный парк и сидела с мольбертом там.
И Джастина, которая в свое время тоже серьезно занималась рисованием и даже думала стать художницей, видела, что у дочери несомненно есть определенные способности, которые, независимо от конечного результата, стоило бы развить.
Единственное, чего Джас никак не могла понять, — какое же художественное направление выберет, в конце концов, ее дочь.
— Ты, по-моему, готовишься стать абстракционисткой, — сказала Джастина как-то Элен.
— Знаешь, мама, мне совершенно не интересно рисовать неживые предметы такими, какие они есть на самом деле. Они и так постоянно перед глазами. Мне почему-то все эти бокальчики, стаканчики, блюдечки видятся именно так, искаженно.