Еще и за дверь теперь платить, зашибись, отдохнул! В этот момент в номер влетел взмыленный и растрепанный Рус. Глаза у него были чуть более вменяемые, но очень ошалелые. Булату очень хотелось спросить: «Рус, что происходит?!», но картина уже нарисовалась очень ясная.
Ну, все по классике просто! Отец и брат опороченной девицы и сам Булат в главной роли идиота! Он сделал пару шагов и между отцом и братом Гульнары заглянул в ванную.
Гульнара спала на полу. Она намотала на себя халат и все полотенца, которые были в наличии, а сверху еще прикрылась ковриком — то ли для красоты, то ли для тепла.
А как же — принцессы не храпят? Ну, так принцессы и самбуку в промышленных масштабах в себя не опрокидывают. Что-то вы упустили в воспитании дочери, уважаемый. Булату очень хотелось это сказать в мощный черноволосый, чуть тронутый сединой затылок. Но он благоразумно промолчал.
А заговорил отец Гульнары.
— Гуля… Девочка моя, что случилось?
Булат был уверен, что после такого количества самбуки анестезия будет действовать до утра.
— Ну, чего смотрите? Попить дайте.
— Пиздец… — тихо выдохнул рядом Рус. И Булат с ним от души согласился.
***— Не думала, что когда-нибудь услышу от тебя такое, Рус.
— Да что я такого сказал, мама!
— Ты отказываешься ехать с сестрой к морю.
— Мама, и мне, и Гульнаре давно есть восемнадцать! И Гуля сама в состоянии съездить на море!
— Твоя сестра — молодая незамужняя девушка. Она не поедет на курорт одна, без сопровождения мужчины из семьи.
Рустаму осталось только закатить глаза.
— Я напомню тебе, — мама говорила спокойно. Она вообще никогда не кричала. Но Рустам не раз ловил себя на том, что ему все труднее и труднее в чем-то отказывать матери, спорить с ней. А ведь, казалось бы, он становится старше, мудрее. Но нет. Не в отношении мамы. — Твоя сестра очень тяжело болела этой зимой. У нее был бронхит.