Я нацепила на лицо самую радостную улыбку, чтобы показать гостям, как невероятно счастлива их видеть. И тот факт, что созвала их не по праздничному поводу — не в счет. Амадео и Ее высочество должны знать и верить, что им, лично им, я невероятно рада в любой момент времени, в любой ситуации.
— Сидите, Анастейзи, — пропела Арандиана Айверрская на мою попытку выразить свое уважение.
Ага, поклоном, низким, для чего следовало встать с софы. Не пришлось.
— Вы еще не совсем здоровы, и это мы у Вас в гостях.
— Уважение должно выказываться вне зависимости от обстоятельств, — в тон ей ответила я, продолжая подниматься.
— Я настаиваю!
Кто б сомневался… На то и был расчет.
— Пожалуйста!
— Как прикажете, — я снова мило улыбнулась и перевела взгляд на Амадео.
Мужчина выглядел очень довольным. В его взгляде плясали смешинки. Скорее всего, что-то такое случилось за ужином, что привело королевского проверяющего то ли в восторг, то ли просто порадовало. Правда, спустя минуту аргерцог уже был собранным, спокойным, и от веселья не осталось и следа.
Когда все расселись, я как хорошая хозяйка предложила чай (скорее, крепкие травяные настои) и десерты. Нет, понятно, что все за ужином уже объелись, но таковы были правила…
Принцесса отказываться не стала и с удовольствием пригубила ароматный напиток. Я присоединилась к ней, вскользь заметив, что новое платье ей к лицу."
"Недоумение аргерцога от моего поведения я ощущала буквально кожей. Ну как же! Заинтриговала какой-то очень важной беседой, обещала еще одно действующее лицо, а в итоге сижу и болтаю с Ее высочеством о всякой ерунде.
Но если изначально я думала о том, чтобы покаяться перед этим мужчиной, то в итоге пришлось пересмотреть свою линию поведения. Уж не знаю, для чего ему понадобился мальчишка, но чем-то Власен его привлек. И тут много вариантов на ум приходило: от услуг шпиона, соглядатая за мной (все ж ему от меня никуда не деться до полной передачи ребенка под опеку аргерцога. И тут возможно все, что угодно) до подозрений о латентном даре… Хоть я и внимательно Власена рассмотрела и никаких нитей не увидела, но… Я уже ни в чем не была уверена.
А потому — никаких извинений. Обойдется.
— Анастейзи, и все же позвольте спросить: для чего Вы позвали меня? — спустя двадцать минут нашего щебетанья с принцессой спросил наконец Амадео. — Простите меня, но я уже стар и не могу, как в молодости, кутить ночи напролет.
Кутить, конечно, не можешь, но вот работать?..