В итоге, спустя пару часов переговоров, мы условились, что никто ничего оставлять в замке не будет. Но при этом я в дороге следую всем указаниям капитана. Пришлось пойти на эту уступку. Потому что это для него мой скарб лишний, а у меня ничего лишнего нет! Еще и мало!
Илиас чувствовал себя комфортно. Много спал, много ел и вел себя как все младенцы. Я только тихо радовалась, что нас миновала буря в виде колик и прочих прелестей. Чудо-ребенок! Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!
Воспитанники тоже вели себя безупречно.
Начало лета выдалось жарким и душным. Но чем дальше уезжали мы от земель Дарремских, тем становилось прохладней. Не так, чтобы мы мерзли, нет, скорее, дышать становилось все легче, привольней, что ли… Ну и по ночам приходилось укутываться в одеяло, чтобы, не дай бог, не просквозило.
Увы, полноценные остановки на ночлег мы делали крайне редко, только в том случае, если требовалось пополнить запас воды и все-таки дать лошадям отдохнуть нормально, а не урывками. Примерно три раза в неделю на всю ночь вместо жалких трех-четырех часов. Я понимала, что этого мало, и даже пыталась переговорить с Фолком, но тот уперся бараном в свой график и слушать ничего не желал, уверяя, что эта порода лошадей и не такое вынести должна.
Ночи чаще проводили в экипаже и на ходу, и я только хмурилась, думая о тех, кто едет в телегах… Под открытым небом отлично спать, когда тебе пятнадцать, а не сорок…
Опять же, мысленно я могла сколько угодно возмущаться, а внешне не подавала признаков недовольства. Мои люди не виноваты, что мне не нравится путешествие, и вымещать на окружающих свою злость — низко и недостойно.
— Ваша светлость, держитесь! — крикнули снаружи, и нас «заштормило».
Я машинально ухватилась за лавку (хорошо, Илюшка в своей корзине на полу под моими ногами спал, укутанный одеялами), но Интена и Люси среагировать не успели.
Учитывая, что Люси сидела подле меня, то полетела она на лавочку напротив, а вот Интена — на меня и головой стукнулась о мои колени.