— Почему тогда для человека с даром метаморфизма эта участь еще страшнее?
— Потому что если он может превращаться в зверя, то в момент надевания артефакта станет им. Сможет себя прокормить, вот только…
— Что?
— Крайний срок у такого артефакта — ход. За ход осужденный должен умереть, и если этого не происходит, то артефакт начинает влиять на сознание, полностью вытесняя разум и заставляя принимать наименее приспособленную к выживанию форму. Мало того, он заставляет совершать нелогичные и чаще всего опасные для жизни поступки.
— Такие, как купание вороны в озере?
— Вороны?
— Днем мы спасли тонущую ворону — я еще не успела рассказать. Она присосалась к моей силе, но я смогла оборвать нить так, как Вы учили. Поэтому на мне это практически никак не отразилось. Даже царапины от когтей и рана от клюва затянулись — их как не бывало.
— Вы восхищаете меня! — вдруг заявил учитель. — Не было практики, только размытая теория — а у Вас все получилось!
— Вы отличный учитель, — улыбнулась я.
— Не исключено. Постойте… Вы помогли осужденному, и у Вас никаких повреждений?! Ваша светлость, я обязан Вас осмотреть!
— Тише, не волнуйтесь. Смотрите.
Я протянула руку, позволяя мужчине вторгнуться в мое пространство своей магией. Пусть уверится, что я в порядке, а то перепугался, бедный… Но такая забота и искреннее переживание были приятны.
Спустя пять минут напряженного молчания и ворожбы лекаря его сухая ладонь оторвалась от моего запястья.
— Не понимаю… Вмешательство в работу радрака — это однозначное получение проклятья, Ваша светлость. Но Ваша аура чиста, никаких колебаний или последствий.
— Может, дело в том, что я спасала ворону, а не осужденного? Я же не знала о наличии такого артефакта и спектре его действия.
— Я бы согласился с этим, если бы история не знала подобных случаев, когда помощь оказывалась несведущим человеком.
— А может, дело в моем даре? — предположила я. — Все же дар жизни дает однозначные преимущества в вопросе выживания…
— Вероятно, да, дело именно в этом. Вам очень повезло, Ваша светлость.
— Выходит, что волка нам кормить нельзя, и он тоже об этом знает?
— Я не уверен, насколько его сознание сейчас отличается от звериного.