Если не тормозить это – я буду медитировать на экран, не отрываясь.
Ничего не написала.
Но я до сих пор не заблочен.
Мучаюсь, подбирая строки. Ничего не прёт! Либо слишком жёстко, либо сопливо, либо не в тему. И ловлю себя на том, что уже минут сорок не свожу взгляд с экрана, каждый раз возвращая его, когда гаснет.
Это моя такая клиника, да. Я и дальше буду пялиться. Хоть какая-то ниточка между мной и ей.
Каждый вечер уже несколько дней мы обмениваемся строчками. А сегодня не прёт! И вдруг в какой-то момент я вижу, как бежит карандашик.
Зажмуриваюсь, снова распахиваю глаза.
Стирает.
Блять… Всё обрушивается вниз.
А потом карандашик снова начинает строчить. С замиранием сердца жду, что она отправит. Но она ничего не отправляет, снова стирая.
Ты издеваешься?! Облизываю пересохшие губы, сжимая горячий от моей ладони телефон. Ну?…
Карандашик вздрагивает и исчезает. Всё. Так ничего и не отправила.
«Ну как так?!» – двигаются беззвучно мои губы.
Написать самому?
Что?…
Правду? Прямым текстом, без чужой рифмы?
«Прости… сегодня я пустой. Не прёт».
Отправляю.
Прочитано…
«Давай! – уговариваю её про себя. – Ответь тоже своими словами. Давай поговорим! О какой-нибудь лайтовой ерунде. Я не буду тебя пугать и навязчивым тоже не буду. Что угодно напиши!»
Но карандашик больше не двигается.
Жду минут сорок. Нихрена. Тара, чувствуя моё волнение, подходит, кладёт морду на колени. Глажу её. Мучительно придумываю, как не оборвать эту тонкую нить ежедневного общения.
Злясь на себя, набираю ей самое банальное: «Приятных снов!» Стираю. Пишу ещё пару каких-то банальностей. Опять стираю.
Твою мать!
Туплю, соображая, что может её порадовать, а не оттолкнуть. Но в итоге стираю к чертям всё написанное.
Не то!!!
В итоге снова набираю это дурацкое «Приятных снов!» и, уже отправляя, вижу, что её карандашик тоже бегает.
Закрываю глаза, улыбаясь…
Вау.
Глава 6 – Прикосновение
Макс удручённо крутит в пальцах кольцо.
Это кольцо было принято мной, потому что предложение было сделано красиво, публично, с отсылкой к тому ужасному происшествию в парке. И я не смогла отвертеться.
А потом была его мама, которая радовалась моему «да» до слёз, и я снова смалодушничала.