На одном из них лежал бандит с биноклем и всматривался в сторону севера.
Борзый же раздавал указания, расставлял людей и вел себя, как подобает настоящему командиру. Крыша-то была, а вот дверей не наблюдалось, видимо, использовали для постройки забора. В темном помещении горел огонек.
Темные тучи начали плакать. Хотя была только середина дня, становилось темно, будто задернули шторы на окнах.
Пол под ногами скрипел, но дырок я не видел. Краска местами стерлась и оголила древесину, как в детстве, когда мы с веток сдирали кору.
– Падай, братухи, – сказал Борзый и, заметив, как мы с Унылым боком втискиваемся в комнату, добавил: – ну и ботва твоя пусть заскочит на секунду.
– А они нам зачем? – удивился Чес. – Они не голодные.
Сказать, что мы с Унылым слегка удивились, это приуменьшение.
– Да ладно, кто-то ж должен нам тарелки принести, – сказал Борзый. Он положил «Гюрзу» на стол, отодвинул стул.
Чес и Дельный рухнули, будто их подкосило. Больше стульев в комнате не было.
Мы с Унылым переглянулись, я указал на ящик возле окна. Мы поставили оружие у стола и притащили его к столу. Получилось, наши главные друг против друга, а мы как перемычки.
Борзый отошел во тьму помещения и вернулся с бутылками водки.
– Ну чего, ботва, быро вниз за мясом, а мы на связь выйдем.
Дельный, скидывая куртку, замер:
– Это с кем же?
– Как с кем. Надо же у Гунча узнать, что с вами делать.
4"
"День. На ферме наблюдалось необычное оживление. Возле навеса с дырявой крышей поставили самодельный стол. На нем разложили обрезы и о чем-то отчаянно спорили братья-близнецы. Возле ворот появился еще бандит, они начали активно что-то обсуждать, махая руками в сторону фермы.
Ферма становилась похожей на военную часть. Закрытую со всех сторон, с контрольным пунктом пропуска и часовыми на крышах.
Мы с Унылым, захватив тарелки, направились к жареному кабанчику. Немытые тарелки, щербатые, с трещинами по дну, вызвали удивление.