Выравнивание носовой перегородки. Кстати, можно и без наркоза.
Чес, отложив оружие, вытащил кожанку из вороха тряпья:
– А чё, плащей нет? Мне понравилось в нем шастать. Длинный, оружие скрывает, от дождя защищает и в задницу не дует.
– Нет, тут в чем прикол. Фризы плащи страх как любят. И еще балаклавы. Натянут на уродливые бошки и ходят, пугают сталкеров.
– И чего, сильно пугают? – уточнил Дельный.
Борзый толкнул меня в плечо, намекая, сходи с насиженной табуретки. Чес занял его место, Дельный же – единственный стул.
А Унылый, дядя Сева и Правша все не возвращались."
"Борзый еще раз толкнул:
– Двигайся.
Я так и сделал, слегка привстал, схватил табурет и по-крабьи переполз в сторону.
– Ботва, не наглей, сам двигайся, табурет оставь! – возмутился Борзый.
Чес с Дельный одобрительно смотрели за моими действиями. Молодец, поддел бугра, конечно, на мелочи, но из таких моментов и состоят отношения. Как все меняется, вроде и попали в плен, а теперь Борзый в нас нуждается, как и мы в его проводнике.
– А! Не понял, – притворился я. Встал, стряхнул пылинки и поставил табурет перед Борзым. Напротив Чеса, который из нескольких курток выбрал самую новую.
– Нормально сидит, как влитая, – надев ее, сказал Чес. И начал подкатывать рукава. Размерчик явно большой.
– Извини, родной, судьба выбирала, – ответил в тон Борзый.
– В смысле судьба? – осведомился Дельный. Он не стремился рыться в шмотье, а вот красный скотч его заинтересовал.
– Ну кого завалили, с того и сняли. Вот эта, – он поднял куртку с явными рыжими пятнами на подкладке, – фартовому пацану принадлежала.
– Так если фартовый, то чего погиб? – задал еще вопрос торговец.
– Пуля – дура, особенно если по пьяни. Поспорил, что его курточка выдержит попадание из «макарова». Расстояние – двадцать метров.
– Не выдержала? – посочувствовал Чес. В новой куртке, даже большей по размеру, он стал еще больше походить на Борзого.