Потряс его, приводя в чувство:
– Левша, ты цел!?
– Да… Да… пацанов там положило… там… Сволочи! Рвать буду зубами! – начал он в состоянии амебы, а закончил в состоянии быка, увидевшего красный флаг.
Он встал на колено и начал палить в сторону забора. Попал или нет, но злости у него прибавилось.
– Отход!
– Назад!
Крик фризов был четко слышен в ночи. Луна становилась бледнее, и темное небо с тучами начало сереть. Сколько идет бой? Мне показалось, что уже ночь пролетела.
– Раненый! – крикнул я Чесу на ухо.
Тот, не отрываясь от прицеливания, коротко приказал:
– Добей.
– Нет, наш раненый. Вот лежит! Помоги донести до Дельного, – пояснил я.
– А! Ты ж, Кузьма, лечить должен! – словно вспомнив что-то важное, Чес поднял палец вверх: – Ну давай. Надоело мне тут под осколками лежать.
Последние слова он произнес очень тихо, повернулся к Левше:
– За главного назначаю, патронов не жалей.
Я же, даже в суматохе, отметил: Чес перестал называть меня Пробиркой.
Борзый разбушевался не по-детски. Атака «фризовцев» захлебнулась, как алкаш, пытающийся выпить стакан бензина.
Борзый достал «Гюрзу». Он хладнокровно выбеливал черные плащи, которые корчились на земле, и добивал их короткими очередями.
– Двинули, солдатик!
Я так и сделал, мы одновременно с уркой подбежали к раненому. Он уже не просил помощи, а тихонько подвывал. Стиснул зубы, бледный, свернулся клубочком.
– Взяли! – сказал я.
Нагруженные бандитом, мы перешли на быстрый шаг. Он вскрикнул от боли, начал трясти головой:
– Бросьте, бросьте!"
"– Не пей компот, в нем повар ноги полоскал! Сейчас наш лепила тебя подлатает, все станет красиво! – шипел Чес.
Неудобно. Неправильно. Эх, мне бы носилки, хоть какие! На крайний случай, сделанные по старому способу скорой помощи. У нас дома есть, такие прямые носилки, что больного легче скинуть с балкона и подобрать на асфальте, чем на них вынести.
Но приходилось изгаляться.
Мы тащили его, а рядом свистели пули. В помещение ввалились, чуть не сбив Дельного.
– Кто это?
– Да мы чё, паспорт у него зыряли? Зацепило. Притащили, – тяжело дыша, ответил Чес.
Мы положили раненого на пол, Чес чиркнул зажигалкой и сразу спросил:
– Ну, че там?
Бледнеющий, будто его измазали белой краской. На животе темное пятно.