Не должно у нас с уркой водиться общих знакомых. Хотя почему бы и нет? Вот что я хотел узнать еще двадцать минут назад! Сбили уроды с мысли!
– Это же я! Чес! А ты точно Чес?!
– Да, – крикнул торговец, – это точно Чес.
– О! Дельный! Унылый с вами? Мужик, я рад!
– Это ваш Билет? – спросил я торговца.
– Он. Нервный что-то, обычно он не такой, – задумчиво сказал Дельный.
Чес же заорал:
– На выход, тля, быстро! Голову мне забиваешь тополиным пухом! Быстро, я сказал!!!
– Не могу! – Билет закашлял, потом что-то еще крикнул.
"– Кузьма, сходи позыряй, что с ним.
– Безальтернативный вариант, – добавил торговец, но без фирменной улыбки. Я посмотрел на нервного Чеса, который хрустел шеей, оценил Дельного, который из монолитной горы превращался в вулкан. Того и гляди взбухнет раскаленной лавой или просто, горячими пулями. Лишь бы не в меня.
– Да ясно… – спокойно ответил, – я ж не Унылый тени бояться.
Каждый шаг давался с трудом. Хотя это не по колено проваливаться в болотную жижу, но приятного тоже мало. Особенно понимая, человечек с автоматом сильно нервничает. Я приблизился к лестнице. Да, кровь на ступеньках, несколько поломанных ступенек, как будто в пылу борьбы их продавили. Или, если кто-то постучал в дверь, получил в ответ автоматной очередью и кулем свалился по лестнице.
– Эй! Свои! Не вздумай стрелять! – крикнул я.
– Ты кто? – В голосе присутствовали истеричные нотки.
– Я тебя не знаю!
– Зато я тебя знаю, – я спокойно ответил. – Давай выходи. Ты ж понимаешь, с Чесом шутки до добра не доводят. Ты же Чеса просек?
– Да, – ответил засевший. – Его да, тебя нет!
– Выходи! Выбора нет, – строго крикнул: – Чего ждешь? Гранаты!?
– Да не могу я выйти! Не могу! Нога сломана! – заорал тот.
Я повернулся к группе засады. Они стояли возле столбов. Вроде услышали, но Дельный настойчиво показывал: поднимайся по лестнице.
– Я поднимаюсь! – предупредил я его.
Мне ответил лишь ветер. Аккуратно ступая, слушая, как скрипят доски под моим весом, я поднялся до середины. Сумерки начали ложиться на болота, вбирая в себя все краски. Желтоватый тростник стал сереть, вода становится чернее.