Металлическая палка, которая стреляет. Громко стреляет в ночной Зоне. Я смотрел, как на сцену театра. Сидящий урка с «калашом» в руках, Дельный почти догнал жертву и попытался остановиться. Он осознал, в чем прокололся. Я прекрасно видел в свете костра их лица. Оскал Чеса, разочарование торговца. Он просчитался на один маленький момент.
Выстрел. Патрон семь сорок семь пробивает железный лист толщиной с палец, а лобную кость торговца наркотиками разрывает на части. Доказано уркой Чесом.
Дельный упал сразу, как марионетка, которому отсекли все нити.
– Тля, – прошептал я, – он же не передернул затвор…
Прощай, Дельный. Прощай моя надежда на будущее, пусть и не светлое, под темными тучами Зоны. Ты ж мне намекал, что порвешь урку на части, что не только из тюрьмы вырастают сильные мужики.
Так лопухнуться! Нет автоматизма, который приобретаешь с опытом, который вдалбливают в армии или в баре вольным сталкерам.
Просчитался. Он красивым движением уже не зачешет волосы. Теперь его и похоронить некому, будет лежать напротив жертвы, за которой гнался последние дни. Последние дни своей жизни.
Теперь, мы остались один на один, с жаждущим крови уркой. Я решил, сдаваться не буду, сдаваться такому уроду, это как добровольно подписаться на пытки. Что он предпочтет на этот раз, сдирание лоскутов кожи раскаленным ножом? Накалывание глазных яблок или просто, отрезание языка? Нет, не все еще потеряно.
Хотя, это у кого как. Не успел я еще вскочить, только схватился двумя руками за винтовку, как урка посмотрел в нашу сторону. Грязь, словно защитный слой, покрывала его одежду.
В большой куртке он выглядел как шпана с соседней улицы. Не хватало только козырных фраз: дай мобилен позвонить или ты чё, спортсмен?
Крепко зажатый в руке автомат, вторая же рука – менее подвижна.