Я вдруг вспомнил, как просил Небо дать шанс отомстить троице бандитов. Громыхнуло, свет ударил по глазам. Как в ответ от Неба: я выполнило твою просьбу. Теперь плати? Чем? Бросить Крысу? Или наоборот, это проверка на вшивость?
– Собаки! – повторно проорал Крыс. Мне кажется, он снова обоссался. Или это просто дождь?
Вот он, родимый холмик. Помню, как лежал, пробовал на вкус травинку. Горечь и сейчас оставалась во рту. Я сбросил Крыса, встал спиной к холму. Повернулся к колхозу. За пеленой дождя очертания построек остались смазанными, казалось, низкие тучи задевают ветрянку.
К нам приближались мутанты. Запах мокрой псины забивал ноздри.
Я сдернул ружье. Хорошая «вертикалочка».
– Не боись, Крыса, их только пять, – произнес я, не добавляя, что столько же у нас и патронов. И что к нам двигается еще одна стая.
Я всматривался без страха в приближающиеся точки. Они обретали очертание, становились видны вытянутые тела."
"Ружье из моих рук выдернули ловко. Крыса вцепился у него и тут же упал на спину.
– Прости, Кузьма, прости… – тараторил Крыса.
– Ты чего? – поднимая ладони к небу, спокойно сказал я.
– Я не хочу помирать, не хочу…
Я усмехнулся. Ружье дрожало, выводило восьмерки в тяжелом воздухе. Крыса трясло от страха и боли. Он опустил ствол чуть ниже, нацелив мне в живот.
– Они от меня отстанут? – уговаривал он сам себя. – Да, точно, отстанут. Займутся тобой, пусть тебя едят.
Его зрачки, расширенные до размера копейки, смотрели на меня и не видели.
– Нет, без меня ты и дальше десяти метров не пройдешь, – спокойно сказал я. Где там собаки? Еще бегут или уже прыгает тварь мне на спину?
Я сделал шаг, ствол почти уперся мне в живот.
– Антон, не дури. Сам ты не…
Он нажал на спусковой крючок. На долю секунды, я резким движением убрал в сторону ствол, а сам отклонился вправо. Громко рявкнуло ружье. Ошметки куртки разлетелись по полю.
– Тупой, – произнес я со знакомой интонацией.
Выхватил ружье, переломил его. Дымящиеся патроны отлетели под дождь. Я повернулся спиной к Крысу. К нам неслась здоровая псина. Я видел ее желтые зубы, покореженное тело. Странно, руки у меня не тряслись. Я вытащил два патрона, вложил их в ствол. Клацнуло ружье.
– Не боись, солдатик, сейчас прорвемся, – пообещал я Крысу. Провел по разорванной куртке. Нет, на теле даже царапины не отыскалось, мимо выстрелил солдат.