Нашлось достаточно женщин, прислушавшихся к предложению своих эчиров*: одни амидарейки убоялись повторения несчастья, приключившегося с Айями, другие жили в постоянном страхе за свою жизнь и за жизни детей. И Оламирь переехала, заселившись этажом ниже, и прочие женщины, которых Айями знала в лицо, но была с ними незнакома. Одни работали в госпитале, вторые - в гостинице, третьи - на станции. Даже Риарили переехала с матерью, правда, долго тянула. Видимо упрямилась и не верила, что может пострадать от злых людей ни за что ни про что, но Имар переубедил.
А стоило ли удивляться скорости, с которой амидарейки собрали нехитрый скарб и сбежали из нажитых мест? Приключившаяся с Айями беда красноречивее всех слов показала, с какой жестокостью могут столкнуться женщины, принявшие покровительство даганнов, так что и уговаривать особо не пришлось.
Даганны же, видя подобную прыть, начали стеклить первые этажи, приводя их в порядок.
При встрече Айями здоровалась с соседками, они отвечали: кто приветливо, кто смущенно, некоторые отводили глаза. Кто-то переехал с детьми, кто-то с матерями, с сестрами, и лишь Оламирь шиковала в одиночку. Иногда вечерами, когда Люня засыпала, через перекрытия доносился смех белокурой красотки. Как она убивает свободное время? Бесконечные дни, тянущиеся нескончаемой чередой. А ведь теперь и Айями может себе позволить не работать переводчицей. Дома есть всё и ещё будет.
"Этажом выше поскрипывали полы, наверное, мама Мариаль доковыляла до ванной, опираясь на стену. Удивительное ощущение, от которого Айями успела отвыкнуть. Со всех сторон её окружали соседи, точнее, соседки.