"
"- Спи, мамуя, - сказала дочка громким шепотом и поцеловала в лоб, в точности скопировав ежевечерний ритуал укладывания в постель.
Ночь выдалась тревожной, а сны - беспокойными. В них Айями укачивала младенца, и у ребенка был черный провал вместо лица. Вдалеке, в тумане, мелькала фигура господина подполковника под ручку со спутницей, а потом женщин стало двое.
Если вчера придуманная головная боль стала отговоркой, то на следующее утро превратилась в реальность. А размышления добавляли рассеянности.
- Айя, варежки забыла! - крикнула вдогонку Эммалиэ, помешивая варево у плиты.
Принять ли предложение Оламки? Нет, это крайний вариант и настоящее рабство. Неизвестно, какую цену запросит Оламирь. А на кота в мешке Айями несогласна.
Может, решиться на осмотр у даганского врача? И он не найдет патологий и противопоказаний. Вчера Айями немного приукрасила, рассчитывая воздействовать жалостью на господина подполковника, так что проницательный доктор не увидит причин для опасений.
Ну, почему Веч не удовольствовался заключением врачевательницы? Вызвал бы Зоимэль и расспросил.
Айями тогда даже оскорбилась, хоть и молилась на Зоимэль как на святую.
- Не обижайся, Айя. Знаю, что не будет у тебя другого мужчины, кроме мужа.
Не поверила Айями. Разве ж свои опустятся до подобной подлости?
- Всякое бывает, - ответила Зоимэль уклончиво. - Наши солдаты месяцами не знают женской ласки, а из женщин - только медсестры в госпитале.
Тогда Айями по наивности верила в благородство, а врачевательница видела дальше с высоты опыта и прожитых лет.
Погрузившись в воспоминания о первых военных месяцах, Айями рассеянно переводила статью, слушала вполуха разговор напарниц, обсуждавших фильм столетней давности, и в беседе отвечала по большей части невпопад.
И уговаривала себя не паниковать. Циклимов нет, а если и начнутся, то установятся не сразу. У неё еще есть время.
Для чего?
Веч - чужой мужчина, без сомнений. И к тому же, принадлежит неласковой враждебной стране.