Небо и земля. Том 2

- Есть кто живой?

Эммалиэ помогала дочке раскрашивать картинки в комнате, а врачевательница имела приватную беседу с Айями на кухне. Так и сказала:

- Не обессудь, Эмма, у нас важный разговор.

Наверняка Зоимэль разглядела опытным глазом врача бледнеющий синяк на скуле, хотя Айями и прикрывала щеку ладонью и невзначай отворачивалась ущербной половиной лица.

- Айя, что ж ты так? Весь город гудит о страшном бое, столько наших людей погибло. Или пропустила мимо ушей мои наставления и привела хвост, не удостоверившись? - спросила врачевательница с горькой укоризной.

Осунувшаяся и посеревшая лицом от скорби, она, тем не менее, не растеряла твердости голоса.

- Я не приводила хвост, - огрызнулась Айями, оскорбившись несправедливым обвинением. Снова вспомнила тот поворотный день, и в висках стрельнуло, ослепляя болью.

- Ты уверена? Хорошо, пусть будет так. Получается, тебя кто-то видел в неурочное время в неурочном месте и настучал врагу.

- Теперь уже все равно, - ответила Айями, глядя в сторону.

- Для тебя, но не для городских.

Судачат, будто бы ты донесла даганнам.

- Пусть тренируют языки, коли охота. Я не стукачка.

- Я верю. Тебя вызывали на допрос?

- Нет. Я серьезно заболела. Эммалиэ говорит, я не смогла бы отвечать.

- Эх, надеюсь, наши люди погибли не зря и увели за собой немало даганнов. Не знаешь, сколько супостатов полегло?

Айями покачала отрицательно головой.

- Эммалиэ допрашивали?

- Да, её вызывали в комендатуру.

- Она не выдала меня?

- Как видите, - ответила Айями.

Что за вопрос? Если бы Эммалиэ проболталась о связи врачевательницы с партизанами, та не беседовала бы сейчас на кухне, а тряслась в тюремном вагоне на полпути в Даганнию.

- Эммалиэ молодец, не побоялась. Ты рассказала ей об агитке?

- Нет. Да и незачем теперь.

- Ты права, - согласилась Зоимэль. - Эх, сколько славных людей, сколько оружия, сколько усилий – и всё впустую, - заключила она с горестной досадой. – Проклятые даганны не пускали меня к тебе и к раненым. Таинственности напустили сверх меры, запугали причастных.

У кого ни спроси, все будто воды в рот набрали. Ты-то как сама?

- Терпимо, - сказала Айями, сложив руки на коленях.

- Не знаешь, выжил кто-нибудь из отряда? В городе брешут, будто обрушились стены, и всех придавило, это правда?

- Я не видела.

- И об Айрамире ничего не знаешь? Жив остался или как?

- Не знаю.

- Ты показала агитку командиру? Что он сказал?

- Не помню. Эммалиэ говорит, меня контузило, - ответила Айями вяло.