- Ладно, пусть научит, - обняла Айями дочку и подумала, что циклимы добавят хлопот в бытовом плане, не говоря о том, что в эти дни Веча ждет вынужденное воздержание. Если, конечно, за Айями сохранился статус мехрем. Но господин подполковник вряд ли станет себя ущемлять и непременно отправится в клуб, чтобы снять напряжение.
Прочь упадочнические мысли! Айями крепко зажмурилась и досчитала до десяти. А потом до двадцати, до пятидесяти... и незаметно задремала под убаюкивающий детский голосок, рассказывающий о буквах алфавита.
А вскоре вернулась Эммалиэ из храма и принесла с собой зимний морозец, прикрепившийся шлейфом к пальто, и утешительную весть, приправленную горечью. Но сперва велела Люнечке помыть руки и отправила за стол - ужинать.
- Нет его среди убитых, - сказала тихо, присев на кровать к Айями. - Святые заступники, зачем им понадобилось сражаться после войны? Там же и юнцы лежат, и взрослые дядьки. За что они отдали свои жизни? Только даганнов разозлили.
- Наших мужчин и так почти не осталось. А те, что не погибли на войне, продолжают бестолково разбрасываться жизнями, - сказала Айями с внезапной сердитостью. - И после капитуляции не могут успокоиться, истребляют себя впустую. А в результате вот она, страна, на блюдечке.
- Айя, я же вижу, ты чем-то расстроена. Уже который день. Из-за господина Веча? Он обижает тебя?
- Нет. Он добр и заботлив. Договорился об осмотре c доктором, его зовут Г'Оттин.
- И что сказал врач?
- Что нужно радоваться циклимам, - ответила Айями со смешком.
- В конечном итоге доктор прав. Если бы не обстоятельства... - замялась Эммалиэ.
- Господин Веч сказал, в любом случае нужно уезжать на его родину и лучше бы до весны. Может, даганны боятся, что союзники пойдут весной в наступление?
- Не смеши меня.
Присылали, и поначалу щедро. Крупы неважнецкого качества и сомнительные мясопродукты в жестяных банках. Однако риволийские припасы немало выручили Айями, когда на фабрике стали задерживать получку.
- Айя, чему быть, того не миновать...
Разговор был прерван стуком в дверь.