Небо над бездной

При чем здесь Бокий?»

— Вообще Феликс странный человек, — промычал Радек с набитым ртом, — собирался пойти в ксендзы, а стал рыцарем революции. Корчит из себя скромника, аскета и требует, чтобы другие в этом ему подыгрывали. Иезуит, — Радек дожевал, поднял бровь, скривил рот, и лицо его приобрело карикатурно мефистофельское выражение. — Я бы господ с церковным прошлым к революции близко не подпускал.

— Сталин учился в Духовной семинарии, — заметил Федор.

— Ай, бросьте, — он допил коньяк и тут же налил себе еще из графинчика.

 — Кто такой Коба? Товарищ Картотекин. Плебей, серость. Конечно, некоторые амбиции у него имеются, он ползет вверх по бюрократической лестнице с плебейским тупым упорством. Но вряд ли достигнет высот. А свининка хороша, не соврал Николаша. — Радек притронулся салфеткой к губам, отодвинул тарелку, принялся вытряхивать свою трубку. — Между прочим, эти два несостоявшихся попа, католический и православный, Феликс и Коба, отлично спелись, сплотились, хотя один потомственный польский аристократ, другой сын кавказского сапожника, пьяницы.

— Какое это имеет значение? — спросил Федор и тоже отодвинул пустую тарелку. — Аристократ, плебей. Вы же убежденный коммунист, разве для вас важно происхождение?

— Сами-то, небось, из дворян? — Радек прищурился и погрозил Федору пальцем.

— Ошибаетесь. Моя мать была прачка, отец неизвестен.

— Неизвестен? Так это же здорово! Это дает безграничные возможности.

Вдруг князек? Или граф? Или барон остзейский?

— Ну, это вы загнули. Для остзейского барона я слишком брюнет. А что касается папаши, самый благородный из всех возможных — трактирщик Степан, мещанского сословия. Другие кандидаты — извозчик Андрей, дворник Пахом и далее вниз по социальной лестнице. Слушайте, а вас правда всерьез волнует эта мелодраматическая тема? Тайна рождения, благородный отец. Увлекаетесь синематографом?

— Ничего мелодраматического тут нет.

А вы врете. У вас дворянское происхождение на лбу написано. И руки вовсе не мужицкие. Породу не спрячешь. Да кто бы подпустил вас к Старику так близко, будь вы сын прачки?

— Думаете, основатель первого в мире пролетарского государства такой же сноб, как вы?

— Не думаю. Знаю, — Радек оскалил прокуренные гнилые зубы. — Только это не снобизм, а здравый смысл. Наследственность, кровь предков, память крови — вот что формирует человека.