За окнами джипа замелькали серые коробки жилых домов, иногда украшенные разноцветными балконами и мозаичными панно брежневских времен, с теми же серпами-молотами, рабочими-колхозницами, но без витиеватой роскоши сталинского ампира. На каждой площади, которую проезжали, обязательно стоял памятник или бюст. Не дожидаясь вопроса, Фазиль сообщил, что все это Йоруба.
— Есть еще пара Лениных, большой в центре, поменьше возле здания драмтеатра имени Ленина. Один Маркс, у самого крупного бизнес-центра имени Маркса, и один Сталин, перед главной городской больницей номер один имени И.
— Ну, допустим, Маркс как экономист имеет некоторое отношение к бизнесу, — заметил Дима, — но Ленина никак нельзя назвать драматургом, а Сталина врачом.
— Ленин — великий режиссер, — пробормотала Соня на ухо Диме. — Октябрьская революция — потрясающий спектакль, этакое реалити шоу. Сталин — гениальный гипнотизер, маг. Магия — прабабушка медицины, так что все вполне логично.
— У нас еще перед войной начали строить один из филиалов Института экспериментальной медицины, — объяснял между тем Фазиль, — филиал так и не открылся, но корпуса потом достроили, получилась отличная больница.
Джип выехал за город и помчался по заснеженной степи.
— Фазиль, скажите, слово «кохоб» вам знакомо? — спросила Соня.
— Конечно. В переводе с шамбальского это дурак, слабоумный. Кохоб — герой многих сказок. Он не страшный, как Лойго, он несчастный, хотя физически очень сильный. Кохоб покорно служит своему господину, живет в грязи, питается объедками, позволяет господину делать с собой что угодно, по его приказу может убить, умереть.
— А кто господин? — спросил Дима.
— Какой-нибудь Сонорх, колдун. Человек, продавший душу хозяину времени. Раньше считалось, что сонорхи тоже сказочные существа, а теперь вот я вас к ним везу.
— Фазиль, простите, я не совсем поняла, хозяин времени — главное местное божество. Стало быть, это злое божество? — спросила Соня.
— Конечно, злое, — согласился шофер. — Сонорх питается страданием и смертью. Заслужить его милость, получить колдовскую силу можно, только накормив его до отвала.
— То есть страдать и умереть? — спросил Дима.
— Э, нет, не самому. Такие дураки Сонорху нужны только в качестве пищи. Один человек для него мелочь.