Если сейчас это не удобно, мы можем уйти и продолжить позже, — спокойно произнес тот, что был в синем костюме и в шапочке.
— Да, будьте так любезны, — сказала Орлик.
Они удалились. Орлик плотней закрыла дверь. Кабинет был просторный и почти пустой, ничего, кроме письменного стола и компьютера. У стены несколько больших запечатанных картонных коробок, только одна раскрыта. Из нее Орлик вытащила медную турку, кипятильник, банку с молотым кофе. Соня молча встала у окна, прижалась лбом к стеклу.
— Странно. Они устанавливали Интернет, а компьютер выключен, — заметил Дима.
— Ну, наверное, они только собирались, еще не начали. Извините, условия тут походные, и чашки у меня всего две. Но есть стакан. Хорошо, что я захватила с собой кипятильник. Да, они какие-то странные, неприятные. Я заметила, вам, Соня, они тоже не понравились. Пожалуй, попрошу Петра Борисовича, чтобы прислали других.
Окно выходило на дорогу. Единственным темным пятном на белом фоне была дворницкая лопата, торчавшая из сугроба.
— Думаю, он этого не сделает, — сказала Соня.
— Почему?
— Подбирать людей для работы на секретном объекте слишком хлопотно.
— Ах, да, тут теперь секретный объект. Я сама этого добивалась. Но, знаете, я хотя бы попробую, и потом, они в любом случае здесь не надолго. О, я успела! Не убежал. Главное вовремя выключить кипятильник. Теперь остается найти чашки. Кажется, они в другой коробке. Дима, помогите мне, пожалуйста.
За окном, на белом фоне, появилось еще одно темное пятно. Человек в валенках, телогрейке и шапке ушанке подошел к сугробу, вытащил лопату и стал разгребать снег.
— Соня, вот ваш кофе, — Орлик поставила чашку на подоконник.
— Спасибо.
Надо было повернуться, но Соня как будто примерзла лбом к стеклу. Холод медленно растекался по всему телу, и это было приятно, как анестезия после долгой изматывающей боли.
Дворник за окном работал неспешно и красиво, словно танцевал. Лопата поднимала аккуратные толстые пласты снега, бросала вверх, на сугроб. Размеренные четкие движения и звуки удивительно гармонировали с ритмом дыхания, с новым внутренним состоянием Сони.
«Макс говорил о незрелых эритроцитах, — вспомнила она и плотнее прижалась лбом к ледяному стеклу, — в красных кровяных клетках взрослого человека нет ядер. Ядра есть в клетках крови некоторых земноводных. У саламандр.