Нам предстоит долгое и, надеюсь, плодотворное сотрудничество. Это лучше, чем вражда, верно? Ну, ну, не хмурьтесь. Забудем все мелкие недоразумения. Без меня у вас ничего не получится.
— Почему?
— Препарат у меня.
— Тут, в развалинах, есть шанс найти цисты, — неуверенно возразил Петр Борисович.
— Безусловно, — Хот кивнул, — и Софи наверняка найдет. Но цисты — только первое действие задачки, в которой много неизвестных. Биология, медицина — это, конечно, серьезно, важно. Однако не главное.
— Что же, по вашему, главное?
— Сакральная составляющая.
— Я не верю в магию.
— Верите. Не лгите себе. Когда склянки с цистами оказались у вас в руках, вы могли бы нанять большую команду ученых, организовать научную лабораторию, целый институт могли бы купить. Команда скорее добьется желаемых результатов, — Хот снисходительно улыбнулся. — Препарат должен быть всесторонне изучен, проверен. Нужны сотни, тысячи опытов, чтобы понять закономерность воздействия. Одному человеку, даже специалисту, научному гению, охватить такой огромный масштаб работы трудно.
— Группа не позволила бы сохранить все в тайне, — пробормотал Кольт, чувствуя, что невольно оправдывается, и от этого ему стало совсем скверно.
— Ерунда, — Хот махнул рукой. — Вам хватило бы средств, чтобы обеспечить секретность. Вы сделали ставку на Софи потому, что все это уже было, в тридцатые, у вас в России, в Москве, в Институте экспериментальной медицины.
— Точно неизвестно. Партию заключенных, которым введен был препарат, расстреляли. Это была бюрократическая ошибка, — быстро произнес Петр Борисович.
— Ошибка не в том, что их расстреляли, — Хот мягко улыбнулся, — а в том, что тела кремировали. Крылатый змей может бесконечно долго спать в органических тканях.
— Что произошло со Свешниковым? — сипло спросил Кольт.
Тонкие губы Хота растянулись в медленной гадкой улыбке. Он едва заметно дернул головой.
— А вот тут, мой дорогой Петр Борисович, уже и начинает действовать сакральная составляющая. Вы чувствуете ее.