— Да, однако, в Бытии, в первых главах, есть отголосок любви и свободы. Потом, конечно, начинаются всякие ужасы, возникает идея Бога карающего, беспощадного, но это уже более поздние наслоения. Ненасильственный источник первых глав Библии до сих пор неизвестен, всегда считалось, аналогов нет. Но мне удалось найти несколько глиняных табличек, очень глубоко под развалинами, и, судя по органическим остаткам в слое почвы, они древнее Бытия.
— Но может быть, это все-таки таблички сонорхов?
— Исключено. Храм построили на месте древнейшего шамбальского кладбища.
— Как же вы сумели прочитать текст?
— Среди стариков шамбалов остались те, кто знает древний алфавит. А вообще, ничего этого я вам не говорила. Если Герман Ефремович узнает, вышибет меня отсюда под зад коленкой.
И вдруг погас свет. Гул изумления побежал по залу.
— Неполадки с электричеством, из-за сильного ветра, сейчас исправят.
— Нет, я уверена, так и было задумано, сейчас начнется что-нибудь интересное.
— Герман не может без сюрпризов.
— Тихо, тихо, смотрите!
В кромешной тьме по полу поползли белесые полосы светящегося тумана. Призрачные змейки стелились под ногами, между столами, взвивались к потолку, обретали форму человеческих силуэтов. Вместе с ними нарастали гулкие, какие-то подземные звуки. Вой, стоны, всхлипы, невнятное бормотание.
Конечно, было понятно, что туманные фигуры — фокусы иллюминации, а звуки раздаются из динамиков, но все равно стало жутко. Казалось, призраки поднимаются из глубины промерзшей степной земли, вьются, заглядывают в глаза черными дырами своих глазниц.
Люди за столами сначала притихли, потом начали негромко переговариваться.
— Класс! Прямо как настоящие!
— Ой, блин, да он смотрит, смотрит на меня! Эй, ты, чего уставился?
— Не нравишься ты ему.
— Пошел вон! Улетай, урод!"
"Что-то звякнуло, видно, отмахиваясь от призрака, кто-то сшиб со стола бокал.
— Киска, что с тобой? Успокойся, это спецэффекты.
Соня почувствовала, как по щеке ее скользнуло что-то холодное, омерзительно рыхлое. Пожилая дама за соседним столиком вскрикнула. Невидимая Киска продолжала громко икать, то ли смеялась, то ли рыдала.
Но тут все закончилось. Вспыхнул свет.