Послание неизвестного клерка можно прочитать попозже.
Она сломала печать, ощупывая упаковку со всех сторон.
— Это корзинка! И она тяжелая, там внутри что-то есть.
— Надеюсь, что так, черт подери! — пробормотал сэр Доминик.
Он невинно заморгал, когда Малинда посмотрела на него, едва удержавшись от хихиканья.
Она неторопливо разворачивала сверток. В конце концов это же главная радость в году! Девочка вытащила квадратную коробочку, красиво украшенную и позолоченную. На крышке виднелся покрытый эмалью герб с ее монограммой пурпурного и серебряного цветов.
"— Сэр Доминик! — нетерпеливо воскликнула королева.
С незаметнейшим вздохом он встал и склонился перед ней.
— Ваша милость.
— В прошлом году я передала вам письма…
— Я доставил их, как и обещал, моя леди.
Осторожные пальцы Малинды нащупывали аккуратно упакованные стеклянные флакончики. Она развернула шерсть и достала одну бутылочку.
— Я привез послание для вашей милости, — тихо проговорил сэр Доминик, вытаскивая конверт с внушительного размера печатью.
Пальцы Малинды замерли, так и не успев вытащить пробку из ароматного пузырька. Никто на нее не смотрел. В этом зале происходило нечто неправильное. Даже шесть хрустальных флакончиков с редчайшими и нежнейшими ароматами были не так важны, как письмо.
Несколько мгновений Годелева сидела неподвижно, словно окаменев. Затем, издав какой-то жалобный писк, она в последний раз выпустила пачку исписанных листов из рук.
— Меня призывают? Наконец-то?
— Не могу знать, ваша милость.
И все же королева помедлила над конвертом в руках Клинка, словно перед ней лежал скорпион. Затем, взяв его крайне неохотно за уголки, прочитала надпись.
— Оно адресовано не мне! — Она попыталась бросить письмо в лицо сэру Доминику, но оно не было создано для столь резких движений и всего лишь медленно запорхало. — Здесь нет никакой леди Годелевы! Я королева, вы слышите? Королева!
Сэр Доминик поймал письмо.
— Ошибка писца, я уверен, ваша милость.
И снова протянул злополучное послание.
— Могу я помочь вашей милости?
Леди Арабель взяла конверт, сломала печать, развернула лист плотной бумаги и протянула его госпоже. Всеми позабытая Малинда замерла на стульчике, по-прежнему сжимая пузырек с духами.
В пальцах Годелевы письмо дрожало и шелестело. Казалось, она с трудом разбирала слова, хотя Малинда видела, что послание совсем короткое.
Королева издала душераздирающий вопль.