Так вот что она выбила из скользкой руки, схватившей ее!
Нож…"
"Это как-то не укладывалось в голове: упырь, вооруженный кухонным ножом?! Каждый, кто хоть что-нибудь самое мало-мальское знал о потустороннем мире, кто читывал «Мельмота Скитальца» Чарльза Мэтьюрина, «Франкенштейна» Мэри Шелли, «Дом с призраками» Чарльза Диккенса, «Гузлу» Проспера Мериме, «Легенду Сонной Долины» Вашингтона Ирвинга[89], да Пушкина и Гоголя читал, в конце концов! – не мог не понимать, что такие явления, как существо из потустороннего мира и железо никак не могут сочетаться.
А может быть, это и в самом деле никакой не упырь, а человек?..
Ну да, и говорит-то он языком вполне человеческим:
– Иона, прости! Прости! Это не я… это Касьян тебя убил!
Иона? Касьян?..
Да ведь это голос Авдотьи Валерьяновны! Это никакой не призрак, это она!
Но почему в таком виде? И с кем она говорит?
Лида повернула голову и не закричала во весь голос только потому, что онемела от ужаса.
Над могилой Ионы Петровича, рядом с крестом, появилась призрачно-бледная человеческая фигура.
Старик с длинными седыми волосами, облаченный в белое, брел между могил, грозя клюкой тем, кто нарушил его вечный покой… Не отрывая от него глаз, с криком: «Ионушка, прости!» – его убийца рухнула на колени и громогласно, хоть и весьма торопливо, принялась обвинять в преступлении Касьяна, который ненавидел своего хозяина, Иону Петровича, ненавидел и Протасова, который бросил Авдотью Валерьяновну ради богатой невесты, ненавидел саму эту невесту, то есть Лиду, которая и молода, и красива, и богата, а потому заслуживает за это самой страшной кары! И даже уродства, которое на нее наслано волею Авдотьи Валерьяновны, отвратительной Лиде Карамзиной мало – она непременно должна погибнуть!
Этим признанием Авдотья Валерьяновна, как стало понятно Лиде, полностью выдала себя.
– Зачем ты мне помешал, Иона! – пока размышляла Лида, со страшным ревом рыдала Авдотья Валерьяновна.