Можно было не сомневаться, что Протасов не впервые приезжал к ней на тайные свидания, и вряд ли Иона Петрович об этом не знал. Не в силах сладить с безудержным распутством жены, он с этим смирился (Лида помнила, с каким равнодушием, а вернее, как покорно, даже обреченно наблюдал он в окно за «родственными» объятиями жены и Протасова!), однако не до такой степени, чтобы не воспользоваться первым же удобным случаем и не пресечь это. Как и почему оказался дядюшка в саду той ночью, Лида не знала, да и знать не хотела. Главное, что он повернул позорные обстоятельства в свою пользу – и в пользу доверенной ему племянницы.
Почему он так поспешил сбыть ее с рук? Ради своей собственной пользы или ради самой Лиды?
Неведомо…
Точно так же были непонятны ей собственные чувства. От всего свершившегося она не то чтобы отупела, а как бы духовно остолбенела и даже не пыталась разобраться в своих мыслях и размышлениях.
Старый лакей уже стоял с факелом на крыльце. Рядом позвякивала бубенцами тройка; кони рыли копытами землю, воротили шеи, сверкая глазами и скаля зубы: рвались вскачь, однако их сдерживал сидящий на козлах Касьян.
"Увидев его, Лида споткнулась и чуть не упала. Протасов, доселе молчаливо и словно бы безучастно шедший рядом, успел ее поддержать.
Она покосилась на Василия Дмитриевича, не осмеливаясь взглянуть открыто. Свет факела плясал на его лице, придавая резким чертам вовсе уж разбойничью дикость, лицо же Касьяна выглядело кошмарно свирепым.
– Нет, нет… – застонала было Лида, охваченная жутким страхом перед этим чернобородым мужиком, однако ковылявший рядом Иона Петрович вцепился в ее плечо, с неожиданной силой заставил наклониться к себе и прошипел, почти не размыкая губ:
– Не ерепенься, глупая! Посчастливилось тебе, так держись за свое счастье, не выпускай из рук!
Лида обреченно села в повозку.
Авдотья Валерьяновна так и не появилась, даже в окошко не выглянула; впрочем, Лиде прощанье с ней было нужно меньше всего.
– Позволительно ли будет мне ехать верхом? – раздался вдруг голос Протасова. Это были первые слова, которые услышала от него Лида за ночь.
– Нет! – непримиримо свел брови Иона Петрович. – С нами поедешь! А Эклипса твоего сзади привяжут.