– Продолжим беседу в следственном комитете, – неприятным голосом объявил он и решил немного поднадавить уже сейчас. – Хотя дело представляется совершенно ясным. За что вы застрелили мужа, Евгения, и где орудие убийства?…
– А какое оно? – спросила вдова с интересом. – Это орудие?
Раневский вдруг раздражённо подумал, как бы она на самом деле с ума не сошла. Ещё не хватает с невменяемой возиться! Одних экспертиз не оберёшься!..
– Дмитрий Львович, – заговорила писательница Поливанова, и он удивился, что она запомнила имя.
– Спасибо за совет, а вообще-то когда кажется, креститься нужно. Пройдёмте со мной, Евгения. Кабинет я опечатаю. Сотрудников мы опросим позже, так что пусть все остаются на местах. Включая вас, гражданин заместитель. А вы, гражданка писатель, пока свободны. Но вас вызовут.
– Вы же не повезёте меня домой? – спросила Женя.
Раневский подтолкнул её к выходу.
– Наверное, нужно адвокату позвонить, да? – глупо спросил Роман, и Раневский усмехнулся:
– Ну попробуйте.
Маня напоследок ещё раз окинула взглядом кабинет и вышла следом за остальными.
В приёмной возле секретарского стола толпился народ – много, – все приглушённо говорили, гудели. И завидев процессию, замолчали.
Раневский повозился с бумажкой, оттиснул печать, прилепил к двери и повёл вдову прочь.
"– Э-эх! – вслед выговорил Роман с тоской. – Чтоб тебя черти съели! Маня, подожди, я правда адвокату наберу. А вы что здесь торчите?! – вдруг рявкнул он на сотрудников. – Все по местам! Сейчас нас будут… опрашивать!
Но люди разом заговорили снова:
– Роман Андреевич, а что, жена убила, да? Зачем её повели?
– Рома, что же дальше с нами будет? Закроемся? Или нет?
– Роман, мне договор нужно подписать срочно. За шефа ты подпишешь или кто? У нас отгрузки встанут, если мы вовремя документы не сдадим!
– Всё потом! – Роман махнул на сотрудников рукой.
– Да какая работа, Роман Андреевич!..
– Господи, пришла беда откуда не ждали.
– А вдруг правда жена и убила? Такая женщина хорошая, вроде добрая, а там кто её знает.
Постепенно все разошлись, и Маня с секретаршей остались вдвоём. Девушка больше не плакала, лишь время от времени судорожно вздыхала, плечи вздрагивали.