Осталось бы, наверное, не только немую, но и глухую изображать. Этакую жертву сильного стресса после жестокого насилия. Ясно ведь уже, что проявлять сострадание ко мне здесь никто не собирается, и спасение утопающих… Дальше известно.
Если же еще выяснится, что я и читать умею, то это вообще будет подарок из подарков. Найду местное собрание книжной мудрости — не может в таком огромном доме не быть библиотеки — и тогда… От развернувшихся перспектив даже дух захватило.
— Действие отвара давно должно было закончиться, — вернул меня на грешную землю голос по-прежнему незнакомой мне девушки.
О, ну на этот-то вопрос я совершенно точно могла ответить.
Кивнула. Видимо, меня изрядно при этом перекосило, так как собеседница, если о ней можно так сказать, сразу сникла и почему-то шепотом спросила:
— Это и в самом деле настолько ужасно, как говорят?
Не знаю уж, какие слухи по этому поводу здесь ходят, но радости было мало, это точно. Решив поддержать местных сплетников, тяжко вздохнула и согласно прикрыла глаза.
— А ведь мне это тоже предстоит, — тоскливо протянула девушка.
В ее чудесных глазах появилось затравленное выражение, и начали закипать слезы.
Несколько минут мы молчали. Потом она моргнула раз, другой, выпрямилась и с преувеличенным энтузиазмом зачастила:"
"— Зато теперь сиятельный обязательно изберет именно тебя своей наидой. — Тень сомнения мелькнула на идеальном лице, и незнакомка, словно убеждая саму себя, повторила: — Обязательно! Ведь ты отдала ему не только невинность, но и чистоту, и он не может не понимать, что… — Она запнулась, бросила на меня быстрый виноватый взгляд, но тут же упрямо тряхнула головой.
Как-то не тянуло соглашаться с ее предложением, но и возражать было опасно.