Поколебавшись, решила, пока не растаяло внезапно обретенное самообладание, задать вопрос. Действительно важный.
— Почему вы рассказали мне?
В самом деле, почему? Если все сведения настолько конфиденциальны и доступны лишь советнику с императором, то чем конкретно для меня может обернуться подобная откровенность? Что ничем хорошим — понятно заранее.
— Ты знала, что связана кровью с исчадиями Проклятой?
Исчадия… Лихо он бедняжек припечатал!
— Нет.
Хмурое, затвердевшее лицо, крепко сжатые губы, недоверчивая глубина серых пасмурных глаз.
Вздохнула и еще раз повторила. Четко. Твердо.
— Нет! Я даже не представляла, что такие женщины вообще существуют. Известно ведь, что жриц истребили. Всех до единой.
Несколько мгновений Савард буквально прожигал меня взглядом. Потом что-то в нем неуловимо изменилось, словно отступила нависшая над мужчиной мрачная тень, унося с собой огромное напряжение, в котором он пребывал последние минуты. Упрямые губы тронула невеселая улыбка.
— Когда наши предшественники осознали, какой властью над ними могут обладать жрицы, правитель отдал приказ об их уничтожении.
Что тут скажешь? Судя по всему, Айары и Крэазы не только развязали травлю, но и возглавили ее. Так сказать, впереди, на лихом коне! Не корысти ради, а во имя великих идей и блага государства. Сколько крови несчастных, виновных лишь в том, что слишком привлекательны для высокородных, на руках давно ушедшего в вечность предка Саварда? И какая насмешка судьбы, что одна из прапрапра… внучек уцелевшей беглянки с каплей ее «гибельной» крови однажды стала слабостью его потомка — Игерда Крэаза.
Или это справедливое возмездие?
Очевидно, меня сиятельный считает такой же, как Кариффа. И совершенно зря — я намного хуже. Кровь жрицы Проклятой.