— Жаль, так и не удалось объясниться с отцом! Когда пришла, там уже находился саэр Крэаз, и, разумеется, я не решилась войти. Да и поздно уже было что-либо говорить.
Девушка потерла виски, нервно пройдясь из угла в угол, и снова остановилась перед кроватью.
— Скоро о том, что натворила сирра Кателлина, воспитанница рода Эктар, станет известно каждому. Будет лучше, если подумают, будто отвар корня линиха именно ты у целителя выпросила. Сама. Понятно? Сможешь сообразить, для чего это понадобилось?
Надо же! У приговоренных к казни сегодня самообслуживание? Отрицательно покачала головой: нет уж, милочка, придется самой сочинять подходящую версию.
— Никакой от тебя пользы, — раздраженно прошипела Фиса. — Ну ладно, скажешь, решила добиться своего во что бы то ни стало и боялась, что передумаешь в последний момент, станешь кричать и этим отвратишь от себя сиятельного. В принципе для этого снадобье и было предназначено, так что ты не очень-то и погрешишь против истины.
Самодовольно усмехнувшись, деловито продолжила:
— С целителем я побеседую: за его услуги щедро заплачено, и против воли моей он никогда не пойдет.
Альфииса отвела глаза и, словно прикидывая что-то, негромко пробормотала:
— Может, и хорошо, что ты голос потеряла и никому ничего рассказать не сможешь.
Будущая сиятельная помолчала и вдруг неожиданно мягко сказала:
— Нелегко тебе придется; Кэти, но обратной дороги нет. Как поступит отец, и так понятно, — почти сочувственный взгляд. — Теперь все будет зависеть от сиятельного, от его решения. Молись Заступнице и надейся, что все пойдет так, как задумано. Ну а если нет… — не договорив, она отвернулась и пошла к выходу, но у самой двери остановилась, будто наткнувшись на невидимую преграду, постояла пару мгновений и тихо бросила: — Прости!
Через секунду дверь за ее спиной бесшумно закрылась.
* * *Целитель — немолодой худощавый мужчина с умными, цепкими глазами, в неброском темно-коричневом камзоле до колен и такого же цвета штанах — явно не торопился спасать тяжелобольную. Остановившись на пороге, вновь прибывший спокойно рассматривал мое забившееся под одеяло тельце.