— Будете? — спросила, решив разделить свою радость с Крэазом.
Честно разломила душистую пышную сдобу пополам и протянула ему половину. Если несколько минут назад, в магазинчике, мне казалось, что Савард дошел до крайней степени удивления и сильнее поразить его уже невозможно, то теперь я поняла, что ошибалась. Таким ошеломленно-обескураженным он тогда точно не был.
Чуть помедлив, мужчина осторожно взял из моих рук злосчастный кусочек, почти затерявшийся в его большой ладони, и замер, словно не зная, что делать дальше.
— Попробуйте, — решила подбодрить шокированного «господина». — Ваш повар в усадьбе готовит изумительные десерты, не спорю. Изысканные, затейливые, роскошные. А это простая булка. Но очень вкусная, поверьте.
И не обращая больше внимания на сиятельного — я предложила, поделилась, а дальше пусть сам решает, — сосредоточилась на собственных ощущениях.
Легкое дуновение ветерка. Ласковое прикосновение солнечных лучей, просвечивающих сквозь густую листву дерева. Запах травы, цветов, разогретой земли.
Поймала себя на том, что улыбаюсь.
Доела. Вздохнула, с сожалением возвращаясь к действительности, и перехватила взгляд Саварда. Мужчина смотрел пристально, жадно, будто хотел разгадать какую-то загадку, добраться до самой сути моей души. В его серых глазах отражалось небо.
Плюшки в руках уже не было. Надеюсь, он ее все-таки съел.
Назад шли молча. Не знаю, о чем думал Крэаз, а мне покоя не давал испытующий, заинтересованный взор сиятельного. Мы уже подходили к особняку наместника, когда тишину спокойной респектабельной улицы разорвал пронзительный крик:
— Господин!
Обернулись.
Полноватая женщина средних лет. Растрепавшиеся от бега русые волосы. Опухшие от слез веки. Усталое, изможденное лицо.
— Пожалуйста, пощадите!
Незнакомка бросилась было к Саварду, но охранники мгновенно остановили — не дали приблизиться, и она забилась в их руках, рыдая.
— Урга! — Поспешно подошедший сзади мужчина, невысокий, седовласый, невзрачный, потащил женщину в сторону, пытаясь увести прочь, но она вырвалась, не удостоив спутника внимания.
— Кто такие? — резко бросил сиятельный.
— Ильм Дарн, господин, — склонился в поклоне мужчина, — а это Урга, моя жена.