Прокричал:
— Дарина, твою мать, или ты выйдешь ко мне добровольно, или я вытащу тебя сам!
Зарычал, снова ударив ладонью по машине:
— Давай! Ты же была очень смелой, когда раздвигала перед ним ноги! Теперь будь смелой и посмотри мне в глаза!
Она резко вскинула на меня взгляд, и я злобно оскалился, не отрывая от неё глаз:
— Ты шлюха! Но шлюха, которая принадлежит мне, и я заберу тебя с собой!
Я выдернул из кобуры пистолет и, щелкнув затвором, направил на Дэна, потом на неё и снова на Дэна:
— Давай, выходи! Выходи, мать твою, или я прострелю ему сердце.
Дарина вдруг резко выскочила из машины, Дэн попытался удержать её, но она выдернула руку. Испугалась за ублюдка, который ее трахал все это время. Знает, что тому грозит и боится потерять его, сучка. Она загородила его от меня и закричала мне в лицо, не отрывая взгляда лживых глаз:
— Хватит… Мы поговорим.
Вдруг повернулась к ублюдку и умоляюще проговорила:
— Денис, я прошу тебя… Проклятье! Зарычал, услышав, как привычно она произносит его имя. — Пожалуйста. Не надо.
Затем повернула ко мне заплаканное лицо. А я смотрел, как катятся по её щекам слёзы, и чувствовал, как сжимаются в кулаки ладони от дикого желания содрать с неё эту маску и втоптать в землю, такую же грязную и холодную, как и она сама. Стоит передо мной, заламывает руки, вся дрожит.
Смотрел на нее и чувствовал, как по венам разливается яд. Самый настоящий. Он отравляет меня все больше, заставляя корчиться в агонии ненависти. Я никогда не ненавидел ее сильнее, чем в этот момент.
— Как долго, Дар… — черт, даже имя произнести тяжело. Это имя принадлежало той, которую я когда-то любил, но никак не этой лживой дряни. — Как долго ты обманывала меня? Как давно трахаешься с охранником? Скольким ты отдавалась за моей спиной, тварь?
С каждым вопросом я делал шаг ей навстречу, а она, не опуская глаз, отходила назад.
Вдруг гордо вздернула подбородок и тихо сказала:
— Если бы я захотела трахаться с твоими охранниками, я бы тебя не обманывала.