Он откровенно не прав, но в случае конфликта, на его сторону встанут все учащиеся, даже те, кто его боится.
Мысли путаются от смешанных эмоций: страх и притяжение, недоверие и заворожённость. Каждый вдох даётся с огромным трудом, а звук бьющегося сердца напоминает стук крыльев птицы, пытающейся выбраться из клетки.
Делаю глубокий вдох, а на выдохе неторопливо отвечаю:
— Мест в столовой меньше, чем количество учащихся. Как наш новый куратор, вы обязаны доложить об этом ректору Каллахану. Данный столик не может быть зарезервирован, поскольку все учащиеся имеют равные права.
— Кто-то равнее, — слышу чей-то шёпот.
Один из парней — сопровождающих Тэйрана тут же оборачивается, но смельчак уже притих.
— Услышал тебя, — от голоса ректорского сына мороз бежит по коже. Пальцы, сдавливающие челюсть до ноющей боли, расслабляются. Убрав руку с моего лица, он слитным движением сталкивает все подносы со стола и брезгливо морщится, кивая на ошмётки пищи, разбросанные по полу, — ешьте так, раз все места заняты.
Ирис не выдерживает первой.
— Знаете, что? — делаю шаг к нему навстречу, вместо того, чтобы отступить, раз и навсегда признав сокрушительное поражение. — Вы сейчас не меня унизили. Вы обесценили труд поваров, которые душу вкладывают в приготовление блюд. Если кому и должно быть стыдно, так это вам, господин куратор первокурсников.
Разворачиваюсь на пятках, каждую секунду ожидая удара в спину, и ухожу прочь под всеобщее гробовое молчание.
Фуф, вроде пронесло! Никто не бросается за мной в погоню, и я, выйдя в коридор, обессиленно прислоняюсь спиной к прохладной стене. Закрыв глаза, вслушиваюсь в частый цокот каблучков и слышу взволнованное:
— Ну ты даёшь. Хоть понимаешь, что теперь будет?
— А что будет? — с лёгкой усмешкой спрашиваю Амариллис.
— Он тебе всю жизнь испортит! Это же Тэйран Каллахан! Я тут разузнала, что он не просто человек, а дракон!
Дракон? Ещё лучше.
С человеком ещё можно найти общий язык и урегулировать конфликт. А вот с драконами не получится. Эти создания до ужаса злопамятные и не прощают чужих ошибок. Но это, отчасти, объясняет высокомерное поведение боевика.