В конце недели будет собрание акционеров: на повестке — новый владелец увесистого пакета акций, — Дима одобрительно хмыкнул, словно бы услышал какую-то забавную шутку, но со мной делиться не стал. — Алена, с моей стороны всесторонняя поддержка и помощь. Я научу тебя азам работы с ценными бумагами. Если нужен будет грамотный представитель, найдем надежного человека. Если ты захочешь непосредственно участвовать в операционной деятельности, то…
— Нет, — возразила я. — Это вряд ли. У меня есть бизнес. С меня хватит.
— В любом случае ты будешь получать дивиденды и принимать решения по ключевым вопросам на собрании акционеров.
— Дим, — прервала нетерпеливо, — это ты помог Савицкому провести днк-тест? — просто интересовалась, но звучало как вызов. Небесный тоже заметил. Отошел к своему столу, оперся ладонями о крышку и посмотрел на меня непробиваемым безэмоциональным взглядом.
— Нет, не я.
Я ведь другое сказать хотела, а вышло, что снова обвиняла и упрекала.
— Понятно. Извини, — губу закусила и суетливо волосы с одного на другое плечо перебросила. — Просто была удивлена.
— Понимаю, — коротко бросил Дима, придавливая тяжелым, но пустым взглядом: то ли это маска, то ли он теперь такой навсегда… Не знаю.
— Ты приедешь сегодня?
— Да.
— Я тогда пойду, — неуверенно указала на дверь. Я не находила причин, чтобы остаться.
— Иди.
А Дима не собирался удерживать меня.
— Если нужна машина, могу вызвать водителя, — предложил, вероятно, из вежливости.
— Нет, спасибо. Я за рулем.
Вышла, едва сдерживая рыдания. Я гордая трусиха, не способная сделать шаг навстречу. Все жду, что снова начнет завоевывать и уговаривать меня. Так легче оставаться в образе гордой и непокоренной.
Выехав со стоянки, позвонила матери, уточнила во сколько будет дома. Мне нужно выяснить у нее кое-что. Отчего-то казалось, что она знала больше, чем я.
— Мам, Савицкий проводил днк-тест, чтобы никто не оспорил завещание и наше родство. Ты что-нибудь об этом знаешь?
Мама отвела взгляд, волосами тряхнула и снова на меня поглядел, пристально и обеспокоенно.
— Да, знаю. Он обращался ко мне с просьбой достать твои волосы.
— И ты дала?! — ахнула я. — Я думала, ты на пушечный выстрел не подпустишь его ко мне!"
"— Герман позвонил две недели назад, объяснил ситуацию. Он предчувствовал свой конец.